Непосвященная

Глава 17

Встреча с Миадой

В ушах стоял оглушительный звон, смешанный с бешеным стуком собственного сердца. Все тело горело, протестуя против каждого движения. Сознание, затуманенное болью и шоком, отказывалось воспринимать реальность: перед нами с Леамой, прижавшимися друг к другу в немом ужасе, стояли двое стражников в темных доспехах, а натянутые тетивы луков направляли в наши сердца стрелы.

Я резко обернулась, немея от ужаса. Кариона, безжизненного и тяжелого, грубо волокли за руки двое других воинов. Его ладони были скручены за спиной каким-то металлическим жгутом.

— Хозяйка, что нам делать? — прошептала Леама, ее тоненький голосок был полон слез и паники.

— Молчать! — рявкнул ближайший стражник, тыча древком стрелы мне прямо в лицо. — Шаг в сторону — и вы получите стрелу с ядом в горло. Встали! За мной!

Мы поднялись, мои ноги подкашивались. Каждое движение отзывалось болью в спине, где я ударилась о подоконник. Кариона продолжали тащить по полу, и это беззвучное, беспомощное скольжение его тела было ужаснее любых криков. Спускаясь по скрипучей лестнице, я мельком поймала взгляд эльфийки, которая сдала нам комнату. Та стояла у стойки, демонстративно отворачиваясь и вытирая бокал, делая вид, что ничего не происходит. В ее позе читалось не просто безразличие, а удовлетворение.

Ловушка… Все это было ловушкой с самого начала.

Где Дорок? Где Терас? Если их тоже схватили…

Эта мысль впилась в мозг, вызывая волну тошноты.

Мысль о том, что они могли быть такими же беспомощными, такими же пленными, была невыносимой.

Нас вытолкали на пустынные, погруженные в предрассветную мглу улицы Двора Ночи. Тишина, повисшая над деревней, казалась неестественной, давящей, словно сам Двор затаился в ожидании чего-то ужасного.

— Куда нас ведут? — рискнула спросить я, заставляя свой дрожащий голос звучать тверже.

Ответом стала резкая пощечина. Удар был настолько сильным, что у меня потемнело в глазах, а рот тут же наполнился теплым, металлическим привкусом крови. Я едва удержалась на ногах.

Где-то позади донеслось низкое, злобное рычание. — Спокойно, ищейка! — засмеялся один из стражников, сопровождавших Кариона. — Одно движение — и твои подружки умрут мучительной смертью.

Карион очнулся!

Я обернулась, вытирая кровь с губ. Его глаза, горящие холодным желтым огнем, метали молнии. Клыки обнажились в беззвучном, но оттого не менее страшном рыке. Каждый мускул на его теле был напряжен до предела, но он сдерживался, его взгляд был прикован к нам с Леамой. Он сдерживался ради нас.

Нас погнали дальше, и вскоре из предрассветного тумана начал вырисовываться Чёрный Замок. Он подавлял, нависая над городом гнетущим кошмаром. Казалось, его выковали не из камня, а из самой ночи. Стены из отполированного до зеркального блеска обсидиана отражали угасающие звезды, искажая их в болезненные, дрожащие блики. Остроконечные башни впивались в бледнеющее небо, словно окровавленные клыки какого-то исполинского зверя. От него веяло таким леденящим душу мраком и древним злом, что становилось не по себе. Казалось, сам воздух вокруг него сжался от страха.

Но нас, к моему ужасу и странному облегчению, повели дальше — мимо этого кошмарного сооружения вглубь леса, что темнел на окраине, словно бездонная пасть, готовая поглотить нас навсегда.

Сердце выскакивало из груди, когда стража грубо втолкнула нас на поляну, скрытую в самой чаще леса. И там, в центре, поджидала нас она.

Миада

. Ее платье цвета запекшейся крови казалось единственным ярким пятном в этом сером, предрассветном мире.

По бокам, словно каменные изваяния, стояли стражники. И…

Дорок.

Его мощная фигура была неподвижна, а лицо… лицо было пустой, бесстрастной маской, на которой не осталось ни капли знакомой суровости, ни тени того тепла, что я видела всего несколько часов назад. Мои глаза метались по поляне, выискивая беловолосую голову и уставшую улыбку. Тераса нигде не было видно.

Куда они его дели? Что с ним?

— Моя дорогая Моргат… — голос Миады был сладким, как яд, и она сделала театральную паузу, наслаждаясь моментом. — Наконец-то… ты приняла моё предложение?

Я не слышала ее. Весь мой мир сузился до одного мужчины. До предателя, стоящего рядом с этим исчадием ада.

— Дорок… — вырвался у меня сдавленный, разбитый шепот. Это было не имя, а стон, полный мольбы и невыносимой боли.

Почему он просто стоит? Почему смотрит на меня пустыми глазами?

Миада залилась безумным, колким смехом, который резал слух:

— О, милая, он твоя новая игрушка? Ты попросила их с братом навестить меня⁈

Она резко подошла ко мне, вонзив в мое лицо пронзительный, безумный взгляд. Потом вдруг резко вдохнула возле моей кожи, и ее глаза расширились от изумления и ярости.

— Ты не Моргат! — ее голос превратился в змеиное шипение, полное ненависти. — Где она? Почему ты выглядишь как она?

Горькие слезы, которые я пыталась сдержать, хлынули по моим щекам. Я не могла оторвать взгляд от Дорока.

— Дорок… — снова простонала я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Ты обещал… защитить меня…

— ЗАТКНИСЬ! — Оглушительная пощечина Миады отбросила мою голову назад. Боль, острая и унизительная, пронзила все мое существо. — Дорок теперь мой девченка. И знаешь что? Он сделает ВСЁ, что я скажу.

Ее длинные, тонкие пальцы с мерзкой, игривой нежностью пробежали по его мускулистой руке, и я увидела, как его кулаки сжались, но он не дрогнул. Не сделал ни единого движения.

— Убей ненки, — тихо, почти ласково прошептала она ему на ухо.

Время замедлилось, превратившись в тягучий, леденящий душу кошмар. Я увидела, как рука Дорока молниеносно метнулась к поясу. Блеснула сталь. Я бросилась к Леаме, к моей маленькой, испуганной Леаме, крича что-то нечленораздельное, пытаясь стать ей щитом.

Но было поздно.

Кинжал просвистел в воздухе с тихим, смертоносным шелестом и с ужасающей точностью вонзился в грудь моей подруги.

— НЕЕЕЕЕТ!

Мой крик разорвал тишину леса. Это был не человеческий звук, а вопль раненого зверя, полный такого отчаяния и боли, что, казалось, само небо должно было расколоться. Я уже была рядом, я падала на колени, протягивая руки.