Непосвященная

И в этих лучах я увидела крошечных созданий, размером с мою ладонь, с переливчатыми крылышками. Они порхали между цветами, их тонкие, почти невесомые тела отливали перламутром. Это были лесные феи. Они собирали нектар, их движения были полны такой изящной грации, что я засмотрелась, забыв на миг обо всем. Казалось, мы вторглись в какой-то священный, неспешный ритуал, длящийся веками.

Наше всеобщее молчание нарушал лишь Терас. Он шел позади мрачноватого Дорока и напевал под нос бодрую, бесшабашную мелодию, отбивая ритм пальцами по рукояти меча.

— Ты хоть на минуту можешь помолчать? — пробурчал впереди идущий Дорок, даже не оборачиваясь. Спина его выражала предельное раздражение.

Терас на мгновение смолк, но лишь для того, чтобы перевести дух, затем он ловко подстроился ко мне в шаг.

— Ну что, прочитала что-нибудь интересное в той книге? Остались вопросы к самому обаятельному и знающему из братьев? — спросил он, лучезарно улыбаясь. Фингал под глазом придавал его лицу комично-героический вид.

Мысль о древних легендах вспыхнула во мне с новой силой.

— Тот источник… который возродил первую ведьму и дал ей силы, — начала я осторожно. — Он действительно существует?

Терас присвистнул, и его веселое выражение лица сменилось на настороженное.

— Существует. Но надеюсь, ты не собираешься там поплавать? — он покачал головой. — Источник многих уже утопил. Буквально. Все, кто желал заполучить себе силу, как у первой Ведьмы, находили в его водах только конец. Он не терпит корысти.

Его слова заставили меня содрогнуться. Я представила темные, обманчиво спокойные воды, таящие в себе не силу, а погибель.

— Нет, — тихо ответила я. — Я бы точно не пошла. Мне бы не хватило смелости… отдаться на волю чего-то столь древнего и непостижимого.

Дорок, казалось, лишь сейчас начал прислушиваться к нашему разговору. Он одобрительно кивнул, не оборачиваясь.

— Вот и правильно. У тебя есть мы. Мы тебя защитим.

Сбоку от нас Карион что-то пробурчал в ответ — несвязное, ворчливое, но никто не расслышал слов. Вероятно, к лучшему.

Разговор об источнике навел меня на другую, не дававшую покоя мысль.

— А что… что значит «истинная пара»? — спросила я, обращаясь уже ко всем. — В летописях встречалось это понятие.

На этот вопрос ответил Дорок. Его голос смягчился, обретя неожиданную глубину.

— Найти истинную пару… это словно обрести смысл своей жизни. Это не просто любовь или страсть. Твоя пара — это продолжение тебя самого. Твоя вторая половина, без которой ты навсегда неполон. — Он на мгновение замолчал, будто подбирая слова. — Ради счастья истинной пары ты готов на всё.

Терас, чья романтическая натура, казалось, только и ждала этого момента, весело подхватил:

— Вот! А я очень хочу найти свою истинную пару! Постоянно этим занимаюсь!

На его слова из-за спины тут же последовал ядовитый комментарий Кариона.

— Терас, «трахать всё, что движется» — это не поиск истинной пары. Это называется распущенность.

Терас обиженно надул губы и обернулся к брату.

— Я хотя бы ищу! А вот ты… я вообще не уверен, что ты спал с кем-либо!

Карион лениво покосился на него, и на его губах заиграла привычная ухмылка.

— Я не собираюсь растрачивать себя на «всех».

— На всех? — захохотал Терас. — Да я ни одной рядом с тобой не наблюдал!

— А ты мне в штаны не заглядывай! — парировал Карион с убийственным спокойствием.

— Вот еще! — фыркнул Терас. — Какие там в штаны! Я в принципе рядом с тобой женщин не наблюдал!

Дорок обреченно вздохнул. Его плечи напряглись, будто под невыносимой тяжестью братского идиотизма.

— Мы вообще-то не одни! — проворчал он, повышая голос. — С нами идут две женщины, и они вас прекрасно слышат!

Я не смогла сдержать смех. Эта абсурдная перепалка разрядила напряжение, витавшее в воздухе с самого утра.

— Ооо, нет! — воскликнула я, подмигивая Леаме, которая тоже прятала улыбку. — Пусть продолжают! Так намного веселее идти.

Карион что-то многозначительно фыркнул, но в его глазах мелькнула искорка чего-то, отдаленно напоминающего развлечение.

— Ну всё, — с торжеством объявил Терас, — после этих слов наш ворчун заткнется на вечность!

И мы все, кроме Кариона, не выдержали и рассмеялись. Наш смех звенел под сенью древних деревьев, разгоняя тени и делая долгий путь чуть менее тяжелым.

Солнце уже стояло высоко, безжалостно припекая макушки деревьев. Мы шли, казалось, вечность. Ноги гудели от усталости, а в спине засела тупая, ноющая боль. И тут, словно подливая масла в огонь, мой желудок предательски и громко заурчал, нарушая лесную тишину. Я покраснела, но, к счастью, никто, кроме идущей рядом Леамы, не услышал. Она лишь тихо хмыкнула.

Дорок будто уловил мою немую жалобу. Он внезапно остановился и обернулся, его взгляд скользнул по нашим уставшим лицам.

— Пора пообедать и немного отдохнуть, — его голос прозвучал твердо и властно. — Карион, отправляйся проверить местность.

Карион, шедший чуть поодаль, взметнул брови чуть ли не к линии волос, выражая немое недоумение.

— Я? Днём? — протянул он с преувеличенной обидой. — А впрочем… без разницы.

Он махнул рукой, полной показного безразличия, и в следующее мгновение бесшумно растворился среди густых зарослей, как тень.

Дорок повернулся ко мне, и его тяжелый взгляд заставил меня внутренне подтянуться.

— Твоя очередь, Ведьма. Достань провизию. Сосредоточься на определенных вещах: мясо, сыр, лепешки. И вода. Мы расстелим полотно и подождем Кариона.

Магия… опять. После утреннего провала с купелью мне не хотелось снова ударить в грязь лицом. Но приказ есть приказ. Я кивнула, закрыла глаза, отгоняя посторонние мысли. Внутри заструилось знакомое тепло, и в ладонях вдруг ощутилась приятная тяжесть. Я открыла глаза — на разостланном Леамой покрывале лежали несколько аккуратных свертков: вяленое мясо, ломтики душистого сыра, плоские лепешки и прохладный бурдюк с водой.

Мы с Леамой удобно устроились на покрывале, с наслаждением разминая затекшие ноги. Дорок пристроился на огромном, замшелом пне неподалеку, уставившись куда-то в дальнюю чащу. Его спина, как всегда, была прямой. А Терас, сидя на корточках, с видом истинного знатока достал два кинжала и принялся водить их лезвиями друг о друга, извлекая мягкий, шипящий звук. Этот монотонный скрежет действовал почти медитативно.