Непосвященная

Дорок отскочил, уклоняясь от щупальца из тьмы, вытянувшегося к его горлу.

— Ну так заклинай! — бросил он мне, его голос был напряжен от борьбы. — Я его держу!

Он снова ринулся в бой, его когти стали длиннее. Он рубил и резал, заставляя Скрытня отступать, сосредотачиваться на нем. Существо полностью развернулось к нему, его шепот стал громче, яростнее.

И в этот момент я увидела. Из тени за выступом стены, прямо за спиной Дорока, выполз второй, меньший по размеру, но такой же мерзостный клубок тьмы. Он медленно, неумолимо пополз к его спине, протягивая свои нитевидные щупальца.

Ужас сдавил горло. Дорок ничего не видел, он был занят первым Скрытнем. Он умрет. Сейчас. Прямо здесь. И мы останемся одни.

— НЕТ! — мой крик вырвался воплем чистого, животного страха.

Я не думала. Не вспоминала заклинания. Я просто захотела остановить эту тварь. Защитить Дорока. Я резко выбросила вперед руку. Из моей ладони, из самой глубины моего существа, хлынула волна… Невидимая стена чистой силы. Она не сожгла и не разорвала духа. Она словно сковала его. Скрытень застыл на месте, его щупальца замерли в сантиметре от спины Дорока, дрожа в бессильной ярости. Энергия пульсировала в моей руке, жгучая и чужая, выкачивая из меня все силы.

Дорок, предупрежденный моим криком, резко обернулся. Его глаза на мгновение метнулись от застывшего духа ко мне, и в них мелькнуло нечто — не удивление, а стремительная, молниеносная переоценка обстановки. Этого мгновения хватило.

Его когти, не меняя траектории, описал широкую дугу и вонзились уже не в первого, а во второго, скованного мною Скрытня. Тот не успел даже издать звук. Он просто рассыпался на тысячи черных пылинок, которые тут же испарились в воздухе.

Первый Скрытень, лишившийся подкрепления, отступил с пронзительным, беззвучным визгом и растворился в тенях деревьев.

Наступила тишина. Слышен был только мой собственный прерывистый, хриплый вздох. Рука, из которой вырвалась эта сила, онемела и горела, будто я сунула ее в огонь. Я тряслась всем телом, едва стоя на ногах.

Дорок медленно повернулся ко мне. Его взгляд был тяжелым, пристальным. Он подошел так близко, что я почувствовала исходящее от него тепло.

— Ты… — он не закончил, его глаза изучали мое лицо, потом мою дрожащую руку, которую я инстинктивно прижала к груди.

— Я… я не знаю, как это вышло, — прошептала я, и мой голос срывался. — Я просто… не могла позволить…

— Ты смогла использовать силу, — перебил он меня, и в его голосе не было ни гнева, ни упрека. Была все та же холодность, но теперь с новой, неизвестной нотой. — И помогла мне.

Он посмотрел на то место, где исчез второй Скрытень, затем снова на меня.

— Ведающая не ошиблась. В тебе есть нечто большее, чем просто чужая душа.

Леама, вся бледная, обхватила мою дрожащую руку своими маленькими ладошками.

— Хозяйка… вы… вы в порядке?

Я не ответила. Я просто смотрела на Дорока, чувствуя, как почва уходит из-под ног уже по-новому. Я была не просто ключом или приманкой. Во мне была сила. Сила, о которой я не знала. И это пугало куда больше, чем любая тварь из теней.

После схватки с темными духами мир будто притих, затаился. Даже лес, в который мы вскоре углубились, встретил нас не враждебным шепотом, а настороженной тишиной. Солнечные лучи с трудом пробивались сквозь плотный полог листвы, окрашивая все вокруг в зелено-золотистые, призрачные тона. Каждый шаг по мягкому ковру из хвои и прошлогодних листьев давался мне с трудом. Я все еще чувствовала ту странную, жгучую пульсацию в руке, будто в жилах течет не кровь, а расплавленный свет.

Я шла следом за Дороком, не в силах отвести взгляд от его широкой спины. Всего несколько часов назад этот вид был для меня символом отчаяния и плена. Теперь же… он был щитом. И я, сама того не понимая, только что прикрыла этот щит.

Леама шла позади, ее легкие шаги едва были слышны. Я чувствовала на себе ее взгляд — уже не виноватый, а почти благоговейный. Это заставляло сжиматься сердце. Я не была героем. Я была испуганной девушкой, из которой вырвалась чужая, пугающая сила.

Дорок внезапно замедлил шаг, позволив мне поравняться с ним. Он не смотрел на меня, его взгляд был устремлен вперед, на извивающуюся между деревьями тропу.

— Ты спасла меня там, — произнес он тихо.

Слова застряли у меня в горле. Я сглотнула, пытаясь привести в порядок дрожащие мысли.

— Я… я сама не поняла, как это получилось, — наконец выдохнула я, глядя на свои все еще трясущиеся пальцы. — Я просто увидела эту тварь у тебя за спиной и… закричала. Всё.

Он на мгновение повернул голову, и его пронзительный взгляд скользнул по моему лицу. В его глазах не было ни насмешки, ни подозрения.

— И все же, — он сделал небольшую паузу, и следующая фраза прозвучала тихо, но с неожиданной твердостью, — спасибо тебе.

Это простое «спасибо» ударило в самую душу сильнее, чем любое заклинание. Оно было настоящим. Человеческим. Оно не жгло, как та энергия, а согрело изнутри, растопив крошечный кусочек льда, сковавшего мое сердце, после встречи с Ведающей.

Я не нашлась что ответить. Вместо слов на мои губы легла легкая, почти неуловимая улыбка. Она была слабой, дрожащей, но она была искренней.

Дорок увидел ее. Он не ответил улыбкой, лишь едва кивнул, и снова ускорил шаг, возобновив свою роль безжалостного проводника.

Но что-то между нами изменилось. Молчание, в котором мы продолжили путь, уже не было гнетущим, как вчера. Оно стало… сосредоточенным. Общим. Мы шли сквозь лес, как два союзника, связанные странной, едва зародившейся нитью доверия, выкованной в мгновение перед лицом общей опасности.

И когда сквозь деревья наконец показался знакомый силуэт таверны «Перекресток судеб», я посмотрела на неё с горьким, но облегченным вздохом. Это было не убежище и не ловушка. Это была всего лишь точка на карте. Очередная остановка на пути, который становился все страшнее и все сложнее…

— А это не странно, что мы зайдем вместе? — прошептала я, чувствуя, как учащается пульс. — Может, тебе лучше подождать нас снаружи?

Уголок его губ дрогнул в короткой, беззвучной ухмылке. В его глазах вспыхнул знакомый холодный огонек.

— Нет. Я хочу, чтобы все видели, что мы пришли вместе. — Он сделал паузу, давая словам просочиться в мое сознание. — И тебе надо думать о другом. На кого оставить таверну, пока мы будем странствовать в поисках Книги.