Непосвященная

— Присоединитесь? — Она плавным жестом указала на высокий стул рядом. — Вечер тихий. Мы можем поужинать, пока не поднялась ночная суматоха. И поговорить.

— С удовольствием, — ответила я, и это была чистая правда.

Едва я устроилась на высоком стуле, как из кухни вышел Повар. Широкий, улыбчивый мужчина. В его руках дымились две большие глиняные тарелки, и аромат… Какой же чудесный аромат. Он бил в нос, заставляя забыть обо всем на свете.

Пахло домом, которого я не помнила. Это было запеченное мясо — толстый ломоть, покрытый хрустящей, золотисто-пряной корочкой. Сок, прозрачный и ароматный, сочился из мяса и смешивался на дне тарелки с соком из овощей. Блюдо выглядело на редкость сочным и безумно аппетитным.

Пока я восхищалась ужином, Алия двумя точными движениями наполнила наши бокалы темно-рубиновым вином. Его терпкий, ягодный букет идеально вплелся в общую симфонию запахов.

— За возвращение памяти, — мягко сказала Алия, поднимая свой бокал. В ее глазах читалось нечто большее, чем просто вежливый тост.

— Спасибо, — я чокнулась с ней, и мы приступили к трапезе. Мясо таяло на языке, овощи отдавали дымком и сладостью. В этом уюте, под неусыпным, но добрым взглядом Алии, я набралась смелости.

— Алия, — начала я, отодвигая пустую тарелку. — Расскажи мне о них. О тех, кто работает здесь.

Алия сделала небольшой глоток вина, ее взгляд стал собранным.

— Конечно. На вас работают четыре девушки из мира людей — Веста, Мариша, Елена, Рима. И пятеро мужчин: двое из них повара — Михаэль и Петро, которого вы только что видели. Остальные — Эндрю, Чейс и Тасио. Все они тоже люди. Наш охранник, Норкус — эльф из двора Земли. Он присоединился к вам еще сотню лет назад, верный как скала. Я, как вы видите, отвечаю за напитки и порядок. Если вы отсутствуете, я присматриваю за всем. — Она сделала небольшую паузу, и в ее глазах мелькнула тень улыбки. — Ну а Леама — ваша маленькая тень.

Я внимательно слушала, заставляя память принять эти имена. Затем, как учила меня Леама, я закрыла глаза, сосредоточившись. Сначала — ничего. А потом… картина. Яркая, как вспышка молнии. Ложе в дальнем углу зала. На нем, тесной, веселой компанией, расположились несколько женщин и мужчин. Они смеются, их бокалы с вином ловят отсветы огня, а я… я стою над ними, опершись на спинку мягкого стула, и смотрю. И на моих губах — мягкая, спокойная улыбка. Чувство глубокой, безоговорочной принадлежности наполнило меня на одно короткое мгновение.

Я моргнула — и видение исчезло. Осталась лишь горько-сладкая щемящая тоска в груди.

— Тасио… — произнесла я задумчиво, возвращаясь к списку. — Он очень милый и заботливый,

На скулах Алии появился едва заметный румянец.

— Тасио — ваш любимчик. Он не работает с гостями. Иногда помогает мне здесь с напитками. А так… — она чуть склонила голову, и ее рыжие волосы скользнули по плечу, — его основная обязанность — ублажать вас, хозяйка. И, поверьте мне, он делает это с огромной любовью. И ждет вас всегда.

От этих слов по моей коже пробежали мурашки — не смущение, а смутное, глубоко спрятанное воспоминание о ласке. Я улыбнулась в ответ, но грусть сдавила горло.

— Мне так жаль, что я все это забыла. Судя по всему, у меня была очень интересная жизнь. А я будто вырвала из книги самые важные главы.

Алия положила свою прохладную ладонь поверх моей руки.

— Не корите себя, Хозяйка. Память — причудливая штука. Она может уйти, но чувства, связи — они остаются. Я видела, как вы на них смотрели в своем видении. Вы их любите. А они — вас. Может, стоит собраться всем вместе сегодня, после закрытия? Просто посидеть, поболтать. Пусть каждый расскажет свою историю. Возможно, что-то откликнется.

Предложение было таким простым и таким правильным.

— Да, — согласилась я, чувствуя, как в груди загорается крошечная искра надежды. — Давайте сделаем это.

Мы закончили ужин, и, поблагодарив Алию, я направилась в свои покои. Комната встретила меня тишиной и знакомым запахом лаванды. Я уже собиралась переодеться, когда дверь бесшумно отворилась, пропуская Леаму.

— Хозяйка, — ее голос был тише шепота. — Алия сказать, что вечером будет собрание. Нужна ли вам помощь в подготовке?

Я встретила ее преданный взгляд в зеркале и улыбнулась.

— Да, Леама, помоги мне, пожалуйста.

Моя маленькая тень приблизилась. Ее тонкие, ловкие пальцы бережно коснулись моих волос. Она взяла гребень и, не говоря ни слова, начала заплетать косу. В тишине комнаты слышалось лишь мягкое шуршание волос. Я смотрела на свое отражение, на ее сосредоточенное личико, и ловила обрывки чувств — трепетное ожидание, робкую надежду и тихую благодарность за этот миг покоя. Покоя перед тем, как снова попытаться отыскать себя в историях тех, кто был рядом.

Ночь сгустилась, став бархатно-черной и звездной. В главном зале царила тишина, огни были приглушены, и лишь ароматы прошедшего вечера медленно таяли в прохладном воздухе. Леама, моя безмолвная тень, возникла у двери.

— Все готовы, хозяйка, — прошептала она.

Я кивнула, сглатывая комок нервного напряжения. Осознание, что сейчас я увижу их всех — этих людей, чьи имена были лишь звуками, а лица — пустотой, — заставляло сердце биться чаще. Леама, словно чувствуя мое смятение, легким движением поправила складку моего платья и жестом указала на узкий коридор, ведущий вглубь таверны, туда, где располагались личные покои работников.

Она провела меня до неприметной, но прочной дубовой двери. Из-за нее доносился сдержанный гул голосов, и звонкий смех. Леама молча отступила, растворившись в тенях коридора, предоставив мне сделать этот шаг одной.

Я толкнула дверь.

Теплый, живой воздух обволок меня. Комната отдыха была просторной и удивительно уютной. Несколько низких ложа, застеленных мягкими покрывалами и уставленных разноцветными подушками, образовывали полукруг вокруг низкого стола из темного дерева. На нем теснились кувшины с вином, тарелки с фруктами и сыром и несколько уже наполненных бокалов. Стены, сложенные из грубого камня, были украшены ткаными гобеленами с изображением лесных чащ и горных вершин, а в камине, пусть и нерастапливаемом в летнюю ночь, лежали поленья, создавая настроение.

Девушки сидели тесной группой на самом большом диване, перешептываясь и смеясь, их лица были озарены добродушным весельем. Парни расположились рядом на ковре, подперев спины подушками, и о чем-то оживленно спорили, но в их глазах не было и тени злобы, лишь азарт и дружеское подтрунивание.