Страница 148 из 378
Я кивнула и мысленно призвала энергию вернуться. Свет послушно струился обратно, оставляя в ладонях легкое, приятное покалывание.
— А теперь посмотри в сторону камина. Видишь дрова и угли?
— Вижу, — кивнула я.
— Давай не торопясь подойдем к камину и подожги дрова. Представь все тот же свет, но мысленно преобразуй его в огонь.
Я медленно поднялась с дивана. За мной спрыгнул и кот, грациозно последовав за мной к очагу. Присев на корточки, я протянула руку к сложенным поленьям. Я представила, как шар света в моей груди сжимается, становится ярче, горячее, превращается в сгусток пламени. И, не удержавшись, сказала вслух:
— Зажгись!
Из моей ладони с оглушительным, сухим хлопком вырвался сгусток энергии и, достигнув цели, с мощным свистом поджег поленья, обдав нас волной сухого жара.
— Отлично! — воскликнул Карион, и в его голосе прозвучала неподдельная гордость. — Теперь вернемся на ложе.
Когда мы устроились, он понизил голос, и его выражение лица стало серьезным.
— Мира, ты должна понимать, что в тебе есть и светлая магия, и темная. Так и должно быть. Это баланс, и тебе нужно научиться контролировать обе.
Я нахмурилась, и радость от успеха тут же померкла.
— Но я не хочу пользоваться темной магией. Она приносит только боль.
Карион покачал головой, его взгляд был твердым.
— Это не так. Не бывает понятий «хорошо» и «плохо» в энергии. Тёмная энергия такая же, как и светлая. Мы сами наделяем смыслом то, чем пользуемся. Да, тёмная энергия отличается. Её сложнее контролировать, она более непредсказуемая, но и она имеет право на существование. Без нее не было бы и светлой. Все взаимосвязано в мире.
— Ладно, — сокрушенно проговорила я, понимая логику его слов, но всем нутром противясь им. — Что делать?
Карион кивнул, довольный, что я хотя бы задала вопрос.
— Всё тоже самое. Представь шар, но теперь не светлый, а чёрный. И… познакомься с ним. Не старайся распространить энергию по всему телу, как ты это делала со светлой. Просто почувствуй ее, признай ее существование. Готова?
— Наверное, — неуверенно произнесла я.
Снова закрыв глаза, я постаралась дышать размеренно, но моё сердце бешено колотилось.
Я боялась. Встреча с Миадой до сих пор пугала меня в ночных кошмарах. А Карион предлагал «познакомиться» с этой силой, словно она не несла в себе погибели.
Прошло несколько минут. Меня никто не торопил. Я погрузилась внутрь себя, в ту же точку, где только что сиял свет. Сначала там была пустота. Потом… я ощутила ее. Маленькую, холодную, колючую точку. Она металась у меня в груди, словно дикий, загнанный зверь, ищущий убежища. Страха она не вызывала, скорее, настороженность. Решившись, я мысленно попыталась увеличить ее до шара.
И это была ошибка.
Энергия мгновенно ответила на мой зов, но не мягким свечением, а ледяным, чёрным потоком. Она не стала шаром — она потекла. Как жидкий металл, она растекалась по моим венам, замораживая их изнутри, вытесняя тепло. Я со всей силы сжала челюсти, пытаясь удержать её, запереть в одном месте, но она не слушалась, рвалась наружу, жаждала заполнить всю меня.
— Мира, все хорошо, — сквозь нарастающую панику я услышала голос Кариона, будто издалека. — Запри ее, слышишь? Ты можешь ей управлять. Просто запри!
Я качала головой, чувствуя, как чернота подбирается к сердцу, сжимая его ледяной хваткой. Мне было жутко. Это было чуждо, опасно, неконтролируемо.
— Хватит, Мира! Открой глаза! — резко приказал Карион и встряхнул меня за плечи.
Я с силой распахнула глаза и судорожно глотнула воздух, словно вынырнув из ледяной воды. Сердце бешено стучало, а по телу все еще бегали мурашки от прикосновения той, иной силы.
Карион смотрел на меня с грустной улыбкой.
— Ты молодец. Все хорошо. Ты остановила ее.
Я лишь хлопала глазами, с ужасом вспоминая, как легко и быстро можно потерять контроль, и насколько светлая магия отличалась от тёмной по ощущениям. Одна была жизнью, другая — холодом небытия.
Придя в себя, я обернулась на кота. Он развалился на диване, уткнувшись мордой в лапы, словно происходящее его ни капли не волновало. Затем я посмотрела на Кариона. Он вопросительно поднял бровь.
— Ты так сильно боишься тёмной магии?
— Боюсь, — выдохнула я. — Боюсь, что она сведет меня с ума, как Миаду. Боюсь, что стану одержимой.
— Не станешь, Мира, — решительно ответил он. — Просто ты еще не готова. Придет время, и ты справишься с этим. Я помогу.
— Не знаю, — покачала я головой, всё ещё чувствуя ледяной след той энергии внутри.
— Иди отдохни немного, — мягко сказал Карион. — И будем собираться на тренировку.
Я кивнула и ушла в свою комнату, оставив их двоих в гостиной. Мне нужно было привести в порядок не только мысли, но и свою дрожь.
Баланс… Слишком высокая цена за силу.
*** Карион
Я сидел и смотрел на огонь в камине, который так легко создала Мира.
В ней было столько силы, неконтролируемой мощи. Но она сама себя сковывала цепями страха. Я думал, что после той вспышки на площадке, после того как она позволила демону говорить через себя, она готова принять свою тёмную сторону. Но я ошибался. Говорить с тьмой и управлять ей — это не одно и то же.
— Говорить со мной во время сильных негативных эмоций и пользоваться тёмной магией, это разные вещи,
— послышался в моей голове знакомый ядовитый голос, повторяя мои мысли.
Кот сидел напротив, его красные глаза, казалось, светились изнутри, словно два горящих угля. Он смотрел на меня без моргания, и в этом взгляде читалось не просто любопытство, а холодное, отстраненное осуждение.
— Это я и так понял,
— огрызнулся я мысленно, чувствуя, как раздражение поднимается по спине горячей волной.
— От неё все чего-то ждут, а ведь совсем недавно она жила своей спокойной жизнью и писала книги. Её вырвали из привычного мира и, не спрашивая, притащили сюда. Ей нужно время,
— демон принялся причитать с такой фальшивой, слащавой заботливостью, что у меня сжались кулаки.
— А ты давно у нас заделался в герои?
— я мысленно усмехнулся, но в груди закипела ярость.
— Ты сам совсем недавно хотел сожрать ее душу.
— Хотел,
— спокойно, почти меланхолично, ответил демон.
— Но многое изменилось. Я связан с ней не меньше твоего, как бы тебя это не злило.
Его слова впились в меня, как отравленные шипы.
Эта мысль — что он имеет на нее такие же, а может, и большие права — была невыносима.