Страница 146 из 378
— НЕТ! — я закричала, отчаяние сжимало горло, голос сорвался на визг.
Но Дорок уже шагнул ко мне, его тень поглотила всё вокруг. Он ухмылялся, и в этой улыбке не было ничего хорошего — только жажда, только обещание боли.
— Тогда я убью тебя…
Его рука потянулась ко мне, пальцы сжались в кулак, и мир вокруг начал рушиться.
— МИРА! Очнись! Мира!
Голос Кариона пробился сквозь кошмар, как луч света сквозь черную воду. Я резко рванулась вверх, сердце бешено колотилось, будто пыталось вырваться из груди. Дыхание сбилось, в ушах звенело, а перед глазами еще стоял образ Дорока — его улыбка, его глаза…
— Мира, всё хорошо, я рядом!
Теплые руки схватили меня за плечи, резко развернули к себе. Карион. Его лицо было близко, в глазах — тревога.
— Я здесь. Это был сон…
Я сделала пару глубоких вдохов, пытаясь заглушить дрожь, пробирающую до самых костей. Воздух обжигал легкие, но хотя бы напоминал —
я здесь, я жива
. Медленно, будто боясь, что он рассыплется в прах, я подняла дрожащую руку и коснулась его лица.
Пальцы скользнули по щеке, по грубоватой щетине на подбородке, впитывая тепло, твердость, реальность.
Настоящий. Не призрак, не сон.
— Мне снился Дорок… — прошептала я, и голос звучал чужим, разбитым.
Карион замер. Потом его руки медленно опустились, пальцы сжались в кулаки так сильно, что костяшки побелели. В его молчании бушевала буря — я чувствовала ее каждой клеткой.
— Он хотел убить меня…
— Я не позволю. — Его слова прозвучали сквозь стиснутые зубы, низко, хрипло, как рычание зверя, готового разорвать угрозу в клочья.
— Я знаю… — только и ответила я. Мне не нужно было больше слов.
Без лишних разговоров я опустилась на подушку и потянула его за собой, чтобы он лег напротив. Его тело было напряжено, но я не хотела больше думать, не хотела говорить.
Мне нужно было только одно — убежище.
— Мира… — он прошептал моё имя, и в нем звучало столько — тревога, вопрос, обещание.
Но я уже придвинулась ближе, прижалась к его груди, спрятала лицо в сгибе его шеи.
Он здесь. Он настоящий.
Карион замер на мгновение, словно все еще боролся с яростью, с мыслями, с желанием тут же броситься в бой. Но потом его руки обняли меня, крепко, почти до боли, прижимая к себе так, будто боялся, что меня унесут. Его дыхание выровнялось, губы коснулись моих волос, и тяжесть его головы на моей макушке стала последней нитью, связывающей меня с реальностью.
И я закрыла глаза.