Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 136 из 378

Я молча сидела за маленьким стеклянным столиком, вглядываясь в пронзительную синеву неба, пока в поле моего зрения не появилась ненки. Она несла поднос, на котором аккуратно стоял дымящийся узорчатый чайник, две глиняные кружки и тарелка, ломящаяся от румяных завитушек, от которых исходил пьянящий аромат свежего теста, ванили и корицы. Я сглотнула набежавшую слюну и попыталась поднять губы в подобии улыбки, но вышло лишь жалкое подражание.

Ненки ловко поставила поднос на стол и, к моему удивлению, села на противоположном стуле, устроив свои крылышки.

— Меня звать Дерама. Вы рассказать мне о вашей подруге?

Я неуверенно кивнула, чувствуя, как в горле сжимается знакомый, горький ком.

— А я Мира. Леама была моей единственной подругой, мы были очень близки… — начала я, но слова застряли, обожженные острым краем памяти. Я не была уверена, можно ли вываливать этому милому созданию всю правду о Миаде, предательстве и том хаосе, что последовал за ним.

В этот момент кот, словно чувствуя мою растерянность, запрыгнул ко мне на колени. Он свернулся теплым, живым клубком, и его глухое, размеренное мурлыканье, словно тихий напев, стало струиться сквозь ткань брюк, приятно согревая и успокаивая разрывающееся изнутри сердце. Это придало мне сил.

Я решила, что могу, просто обязана рассказать о самой Леаме, о ее свете. Чтобы кто-то еще, кроме меня, помнил, какой она была.

— Она была чудесной, — продолжила я, и мой голос дрогнул. — Добрая, милая, но при этом невероятно храбрая. Без нее я бы точно пропала в самом начале. Она была… лучиком солнца для меня в непроглядной тьме.

Я говорила и почувствовала, как по моей щеке катится слеза. Я не стала ее смахивать.

Дерама улыбнулась, и в ее взгляде не было ни капли жалости, лишь тихое, понимающее участие.

— У ненки редко появляться друзья среди другие виды. Видимо, ей очень повезти с вами.

Я горько улыбнулась, сжимая пальцы в кулаках.

— Не очень. Я не смогла её уберечь.

Ненки снова улыбнулась, своей мудрой, всепонимающей улыбкой, и взяла в свои маленькие, цепкие ручки чайник. Золотистая струйка ароматного травяного напитка наполнила кружку передо мной.

— Иногда происходить вещи, на которые мы не повлиять. И тогда, как бы не быть грустно, нужно помнить всё хорошее, что нас связывать, иначе мы погрязнуть в темноте.

Ее простые, идущие от самого сердца слова коснулись чего-то глубокого и наболевшего внутри. На этот раз моя улыбка стала искренней, хоть и пронизанной грустью.

— Она хотела здесь жить. В этом дворе.

Дерама взяла свою чашку и жестом показала на мою, предлагая испить.

— Я чувствовать, что вы хорошая, и у вас всё получиться, Мира. Не думать о плохом. После тёмных времен всегда наступать хорошие.

Я благодарно кивнула, чувствуя, как на душе становится чуть светлее. Подняв тяжелую глиняную кружку, я отхлебнула горячий напиток. Он обжег губы, но приятное, глубокое тепло разлилось по всему телу, согревая изнутри и прогоняя остатки леденящего душу холода. Затем я потянулась к одной из завитушек. Она была идеальной — золотистой, с хрустящими краями и щедро посыпанная сверкающим сахаром.

Дерама сияла от гордости.

— Попробовать. Я сама печь их. Рецепт придумать еще моя матушка. Я чтить традиция и тоже печь.

Я поднесла ароматное лакомство ко рту и откусила маленький кусочек. Хрустящая корочка поддалась с приятным звуком, а внутри оказалось нежным и воздушным. Сладкий, маслянистый вкус заполнил собой все пространство, принося мгновенное, почти детское удовольствие и умиротворение.

В этот момент кот на моих коленях привстал, его черный нос задрожал, шумно втягивая соблазнительный аромат.

Дерама весело рассмеялась, ее крылышки затрепетали.

— Похоже, ваш фамильяр тоже хотеть завитушка!

Я кивнула, с улыбкой отламывая еще один кусочек и протягивая ему. Он аккуратно, почти деликатно, взял угощение из моих пальцев и тут же, не сходя с места, принялся шумно и с наслаждением хрустеть, устроившись прямо на моих коленях.

— Эй! — весело крикнула я, делая вид, что возмущена. — Ты же крошишь мне прямо на брюки!

Кот полностью проигнорировал мой протест, с наслаждением продолжив свое чавканье. Мы с Дерамой переглянулись и одновременно рассмеялись — ее звонкий, визгливый смех смешался с моим, более тихим, но настоящим.

И глядя на её доброе, улыбающееся лицо, в моем сердце, истерзанном горем и виной, наконец-то потеплело по-настоящему. Я мысленно, сквозь легкую дымку навернувшихся слез, прошептала:

«Дорогая Леама, пусть тебе будет так же сладко в том мире, где ты сейчас. И не думай, что я хоть на секунду забыла о тебе. Я всегда помню.»

Мы поболтали с Дерамой еще немного, и теплое чувство благодарности переполняло меня. Я протянула ей несколько монет.

— Пожалуйста, возьми. В счет оплаты за такой прекрасный обед.

Она удивленно округлила глаза, ее крылышки трепетнули.

— Вы что? Я же хотеть угостить вас!

Я мягко улыбнулась, настаивая.

— Я хочу отблагодарить тебя за доброту и за этот уютный уголок. Не думай, что я просто откупаюсь. Пусть это будет знаком моей искренней признательности.

Дерама на мгновение задумалась, затем кивнула, и ее лицо снова озарилось улыбкой. Она взяла монеты и аккуратно сложила посуду на поднос.

— До встречи, Мира. Заходить еще!

— До встречи, Дерама, — ответила я, и мой взгляд упал на кота, который сладко дремал у меня на коленях, свернувшись клубком. Я провела рукой по его шелковистой шерстке за ухом. — Ну что, пойдем дальше?

Кот лениво потянулся, его спина выгнулась дугой, он громко зевнул и наконец спрыгнул на землю, демонстрируя полную готовность следовать за мной. Мы двинулись дальше, и впереди показался изящный мостик, перекинутый через пропасть. Он был украшен яркими шелковыми лентами, в которые были вплетены свежие цветы, создавая радужную арку на фоне неба.

— Пойдем туда? — весело предложила я, обращаясь к своему спутнику.

Кот в ответ лишь фыркнул, что я истолковала как согласие, и мы зашагали к мосту. Но по мере приближения мое сердце начало биться чуть быстрее. На мосту стояли двое, увлеченные разговором. Я присмотрелась… и узнала его.

Карион.

Мои шаги замедлились сами собой.

— Карион… — прошептала я. — Но что он тут делает?