Страница 122 из 378
Собравшись с духом, я вышла из купели. Капли воды стекали по разгоряченной коже, но внутри все еще клокотала буря от сегодняшних откровений. И тут я заметила на столике рядом аккуратно сложенные чистые лоскуты мягкой ткани. Щемящее чувство, теплое и колющее одновременно, сжало мне горло.
Он снова позаботился обо мне.
Я совершенно не понимала этой игры. Он то отстраняется, то хранит свои тайны, а то вдруг оказывается таким… заботливым и милым. Как бы я ни злилась на него за его ложь и недомолвки, в такие мгновения искренней, тихой заботы мое сердце предательски таяло, и мне до боли хотелось просто довериться ему, отбросить все сомнения.
Я осмотрелась в комнате. На вешалке висел комплект одежды — простые штаны и рубашка. Он был явно больше моего размера, но чистый и пахнущий свежестью. Я сполоснула свое единственное белье в воде, но оно все еще было насквозь мокрым. Отжимая его в отчаянии, я чувствовала свою беспомощность.
Что же делать? Идти и спрашивать у Кариона про такое… нет, я скорее умру на месте.
Затем в измученной голове мелькнула спасительная искра.
Я же разжигала костер! Может, я смогу высушить его магией?
Слабая надежда заставила сердце забиться чаще.
Я обернулась в большое полотно, что нашла рядом с чистой одеждой — еще одна часть его заботы. Спасибо хоть за то, что кровь шла уже не так сильно. Осторожно присев на холодный край купели, я положила мокрое белье рядом с собой на камень.
Я положила ладонь над влажной тканью и закрыла глаза, изо всех сил сосредоточившись. Я мысленно представляла, как все тепло мира, все солнечное сияние собирается в маленький, послушный шарик у меня в ладони. Сначала я почувствовала, как ткань под рукой стала приятно нагреваться. Восторг и гордость волной хлынули на меня!
Получается!
Широкая, счастливая улыбка растянула мои губы. Я усилила подачу магии, желая поскорее закончить этот унизительный ритуал.
И тут внезапно прозвучал резкий, сухой хлопок. Пахнущий гарью. Я испуганно открыла глаза и увидела, как от моего белья пляшут тревожные желтые язычки пламени.
Я вскрикнула от ужаса и резко отодвинулась, как ошпаренная. В ту же секунду дверь в купель с силой распахнулась, и в проеме, заполнив его собой, возник обеспокоенный Карион.
— Мира! Ты в порядке? Что случилось?
Я почувствовала, как вся покраснела до корней волос. Мне было мучительно стыдно.
Стыдно за свою неумелость, за этот пожар из ничего, за то, что я сожгла единственное белье, что у меня было, и теперь он это видит.
Я молча сидела на краю, вцепившись пальцами в каменный край, и смотрела в пол, желая провалиться сквозь землю.
Карион медленно приблизился. Он не засмеялся, не вздохнул с раздражением. Он просто присел рядом на корточки, его высокая фигура вдруг стала меньше. Он посмотрел на черный, обгорелый след на камне, а затем перевел взгляд на меня. Его глаза были серьезными.
— Ты что-то подожгла? — тихо спросил он.
Я лишь кивнула, отчаянно сдерживая подступающие к горлу слезы. Предательская капля скатилась по носу и упала на колени.
— Что же? — спросил он еще осторожнее, будто имел дело с пугливым зверьком.
— Свое белье, — прошептала я, и голос дрогнул от унижения.
— Ого, — удивился Карион, и в его тоне не было ни капли насмешки. — А ты молодец.
Я подняла на него взгляд, полный недоверия и слез.
— Молодец? — неуверенно переспросила я, слыша, как захлебываюсь собственными рыданиями.
— Угу, — уверенно кивнул он. — Поджечь ткань мыслью, без заклинаний и жестов — это не так просто. Сила у тебя мощная, просто необученная. Ты хотела высушить мокрое белье?
— Да, — тяжело вздохнула я, чувствуя, как от его спокойных слов внутренний ураган понемногу начинает стихать, сменяясь горькой усталостью.
— Это ничего, — он мягко положил свою большую теплую руку мне на плечо на мгновение, и от этого прикосновения по телу разлилось странное успокоение. — Я схожу тебе за новым. Иди пока в комнату и отдохни.
Я просто кивнула, всхлипнув в последний раз.
Я сама не понимала, что меня так сильно расстроило. Может, то, что я безумно испугалась собственной же магии, этой дикой, неподконтрольной силы внутри меня. А может, горькая обида на то, что я снова не справилась, что я полностью завишу от Кариона в таких простых, бытовых вещах. И неважно, лжет он мне или нет, — эта зависимость делала меня такой уязвимой.
Обернувшись поплотнее в полотно, словно в кокон, и прихватив с собой его большую одежду, я побрела в комнату, чувству себя абсолютно разбитой, но с крошечным угольком надежды, согретым его неожиданными словами:
«Молодец».
Я лежала на кровати, уставившись в потолок. Мысли не давали покоя
: сила, которая то не слушается, то вырывается наружу с таким разрушительным эффектом; демон, знающий мои самые потаенные секреты; Карион, эта ходячая загадка, от чьей мимолетной доброты закипает кровь и одновременно сжимается сердце. Как со всем этим справиться? Как не сгореть дотла?
Легкий скрип двери заставил меня вздрогнуть. Я обернулась, ожидая увидеть Кариона с обещанной одеждой, но в проеме никого не было. Опустив взгляд, я увидела его. Черный кот сидел на пороге, его красные глаза пристально следили за мной.
— Чего тебе? — произнесла я, и в голосе прозвучало столько усталой обиды, что мне стало стыдно за собственную слабость.
Демон склонил кошачью голову набок, а затем, не удостоив меня ответом, бесцеремонно вошел в комнату. Он прошелся по ней с видом полновластного хозяина, словно меня здесь и не существовало, и вальяжно устроился на кресле рядом с моей кроватью.
Возмущение кольнуло где-то глубоко внутри, но было тут же задавлено волной апатии.
Ладно. Пусть. Может, это и к лучшему, что он не может ответить. Мне нужно выговориться, а он… он стал моим слушателем поневоле.
Я запрокинула руки за голову, снова уставившись в узоры на потолке, и повела монолог в пустоту, обращаясь скорее к самой себе.
— Знаешь, сначала я безумно злилась на вас обоих. Готова была стены рушить от этой ярости. Не знала, как дальше жить, запертой в этой ловушке из лжи и полуправд.
Я замолчала, прислушиваясь к тишине, нарушаемой лишь ровным дыханием кота.
— А сейчас… Сейчас внутри такое опустошение, что сил враждовать с вами просто нет. Я выжата.
Я перевернулась на бок, встретившись с горящим алым взглядом. Кот сузил глаза, и мне почудилось в этом жесте раздражение.
От моей слабости? От моих жалоб?
Горькая ухмылка сорвалась с моих губ.