Страница 120 из 378
Глава 25
Замок Арона
Проходя мимо высокого узкого окна, я поймала свое отражение в стекле — раскрасневшееся лицо, расширенные зрачки, взгляд потерянной девчёнки.
«Соберись, Мира! Ты будто никогда не видела обнаженных мужчин!»
— мысленно выругала я себя, сжимая кулаки и глубоко вдыхая прохладный воздух комнаты.
Нужно сохранять хоть видимость самообладания, нельзя позволять ему видеть мое смятение.
Но едва я успела снова представить перед собой влажную кожу и рельефные мышцы, как он сам появился в дверях гостиной. Свежевымытый, в чистой темной рубашке, которая лишь подчеркивала ширину его плеч и мощь груди. Он с совершенно невозмутимым видом устроился на диване напротив. Его движения были плавными, словно у большого хищника, уверенного в своей силе. Развалившись, он разбросал руки по спинке дивана и уставился на меня тёмным, непроницаемым взглядом.
— Что? — я всплеснула руками, чувствуя, как предательский жар снова заливает щеки. Его молчаливое ожидание действовало на нервы сильнее любого допроса.
Он выдержал паузу, давая моему смущению достичь пика, прежде чем его губы тронула едва заметная, дразнящая усмешка.
— Ты хотела задавать вопросы…— его голос звучал спокойно, но в уголках губ пряталась едва заметная, дразнящая усмешка. Он прекрасно знал, о чем я думала.
— А ты… об этом… — я запнулась, ненавидя себя за эту неуверенность, за скомканные фразы.
— А о чем еще? — он приподнял бровь, и в его взгляде читалось откровенное веселье. Он играл со мной.
— Ни о чем! Вообще… — я с силой выдохнула, пытаясь собрать мысли в кучу. — Источник говорил, что даст мне тело, положенное мне по крови в этом мире. Что я потомок первой ведьмы. Мне дали силу с условием, что я убью Миаду…
— Продолжай. — его длинные пальцы начали неторопливо барабанить по деревянной спинке дивана. Этот мерный стук отдавался в моих висках.
— Я подумала… чтобы сразиться с Миадой, мне нужны не только тренировки с магией, но и физические упражнения. Я хочу иметь крепкое тело. Сильное. Выносливое.
— «Иметь крепкое тело»? — в его низком голосе зазвучали явные нотки насмешки, и по моей спине пробежали мурашки от раздражения.
— Это все, что ты услышал из моих слов? — я скрестила руки на груди, пытаясь создать хоть какую-то защиту между нами.
— Ну, ты так выражаешься… — он пожал плечами, и это его показное безразличие вывело меня из себя окончательно.
— Мне нужны тренировки! — я чуть не топнула ногой от досады, чувствуя, как гнев вытесняет смущение. — Понимаешь? Не просто «иметь», а стать сильнее!
— Ты хочешь, чтобы я тренировал тебя? — он наклонился вперед, и его глаза внезапно загорелись каким-то странным, хищным огнем. — Научил драться и владеть оружием?
— Даааа! — почти выдохнула я, загипнотизированная этой внезапной переменой в нём.
— Я согласен.
— И всё? — я не поверила своим ушам. Так легко? Без споров, без уловок?
— А что еще? — он снова откинулся на спинку, его лицо вновь стало маской невозмутимости.
— Ты не будешь меня отговаривать? Говорить, что мне это не нужно, что я не справлюсь, что это опасно, и всё такое? — я не могла в это поверить.
— Тебе это нужно, Мира. — его голос вдруг стал мягким, почти нежным, и это прозвучало искреннее любой его предыдущей насмешки.
И в этой тишине, подкрепленная этой неожиданной поддержкой, во мне проснулась старая, неутоленная жажда правды. Я посмотрела ему прямо в глаза, больше не отводя взгляда.
— Карион… мне нужны ответы. Не позже, не когда-нибудь, а сейчас. Я хочу знать правду о демоне. И что вас связывает. Настоящую правду.
***Карион
Такая милая, когда злится. И уже просит совместных тренировок. Я думал, она будет дольше таить обиду за ложь… А может, просто не видит другого выхода. Жаль, я не могу прочитать ее мыслей.
— Зато я слышу твои, ищейка,
— проскрежетал знакомый голос в моей голове, полный едкой усмешки.
— Ты вовремя. Что я могу ей рассказать?
— мысленно спросил я, не отрывая взгляда от Миры. Ее глаза горели требованием правды, и я понимал — отступать некуда.
— Расскажи, что я не желаю ей зла. И что я заметил ее еще из мира людей. Что я не отсюда. Скажи, что она важна для меня. Что с помощью ее силы я могу обрести телесную оболочку, но заставлять не собираюсь. Можешь добавить, что я вроде фамильяра, но намного могущественнее и круче.
Я сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями, и пересказал Мире слова демона, стараясь быть максимально точным. Она слушала, не шелохнувшись, и с каждым моим словом ее лицо становилось все бледнее. Когда я закончил, она замерла, словно превратилась в статую. В воздухе повисла тишина, напряженная до предела.
Затем она прошептала, и ее голос дрогнул:
— Значит… он знал меня в мире людей?
— Да, — коротко ответил я, и в ту же секунду волна ужаса накрыла меня с головой.
Проклятие! Главная ошибка! Она ведь может спросить его о своей прошлой жизни. Узнать все детали. И… захочет вернуться обратно.
Мысль о том, что она может захотеть уйти, сжала мое сердце стальными тисками.
Мира тяжело сглотнула, повернулась к коту, сидевшему на стуле с видом невинного наблюдателя. Ее голос дрожал, но был полон решимости:
— Ты… ты можешь ответить правду? На мои вопросы? Обо мне… в мире людей?
Кот медленно кивнул своей черной головой, но его ответ прозвучал снова в моем сознании:
— Скажи ей, что я могу ответить. Но для этого мне придется принять бестелесную оболочку, чтобы она меня слышала.
Я перевел дух, чувствуя, как по спине бегут мурашки тревоги.
— Он говорит… что может. Но ему придется принять другую форму, чтобы ты его слышала.
Мира кивнула, ее взгляд был твердым, несмотря на внутреннюю дрожь.
А вот я уже забеспокоился не на шутку. Какую же правду он собирается ей открыть? Я знал, демон может играть с чужими чувствами. И сейчас он держал в лапах самое уязвимое место Миры — ее прошлое. Ее память. Ее самую большую тайну, которую она сама не помнила. Я сглотнул ком в горле, готовясь к худшему.
***Мира
Я сидела на стуле, вцепившись в подлокотники так, что мои пальцы затекли и побелели. Это была единственная точка опоры, единственный способ хоть как-то унять предательскую дрожь, пробивавшуюся сквозь все тело. Одна часть моего разума кричала, что доверять демону — верх безумия. Другая, более громкая и настойчивая, исступленно твердила, что я должна знать правду.
Но какую? Какой вопрос задать первым?