Дающая для Пьющего

ГЛАВА 47

Пока шла, мельком глянула на Мора. Тот уже тоже поднялся. Как и Риз, чьи шаги я отчетливо слышала у себя за спиной. Но, в отличие от любимого, его противник не спешил ко мне приближаться. Вот и хорошо! Вот и молодец! Догадывался, гад, в каком я была сейчас состоянии и на что способна после того, что он едва не сделал. Ладно, это мы сейчас тоже обсудим. Только уже с главной виновницей всего произошедшего.

– Хватит! – выкрикнула, неожиданно остановившись, и крутанулась на месте, чтобы окинуть быстрым взглядом трибуны. – Слышите? Прекратите убивать друг друга ей на потеху!

Произнеся это, указала на Мираю, тут же с балкона переместившуюся на арену, а еще благоразумно не ставшую подходить ко мне слишком близко, лишь продолжившую удивленно и одновременно опасливо меня рассматривать.

– А ты! – обратилась к русалке. – Теперь довольна? Посмотри, что ты сотворила со мной. И со всеми этими людьми. Знаешь? Я скажу: ты превратила нас в монстров и убийц! Я привела к тебе того, кто мог бы все изменить и исправить. И что ты сделала? Решила его тоже принести в жертву. А заодно и меня.

– Кияри, успокойся. То, что с тобой происходит... Это может быть опасно. Очень. Для всех. Девочка, тебе надо...

Это Мира произнесла, уже выставив руки ладонями вперед и предприняв слабую попытку приблизиться.

– Хватит говорить, что мне следует делать, а что нет! Да кто ты, вообще, такая?! Никто! Мы не твои создания. И при этом по первому зову очертя голову бросаемся убивать друзей и родных, чтобы поучаствовать в рождении очередного уродца. За этим вы приплыли на этот остров?

Это я произнесла, обратившись уже непосредственно к самому старшему поколению.

– Так получайте! А еще знаете что? Раз сегодня все равно кто-то должен умереть, пусть это будет ОНА!

Указав на источник всех своих бед, больше не теряя времени, направилась к тут же испуганно отшатнувшейся прочь русалке.

– Стой! Подожди! – воскликнул Ев, неожиданно возникнув у меня на пути. – Что ты делаешь?

– То, что до этого не могла, хоть и очень хотела, – отозвалась, избегая смотреть на пьющего и продолжая не спускать угрожающего взгляда с истинной цели.

– Не надо, Кияри. Не совершай того, о чем с большой вероятностью потом пожалеешь.

– О ней я точно жалеть не буду. Более того, мой народ наконец-то освободится от ее тлетворного влияния и извращенной магии, которой она накачивает наших детей. Поэтому уйди с дороги!

– Нет! – упрямо и твердо раздалось в ответ.

– Нет? – переспросила, наконец соизволив взглянуть на собеседника.

– Нет. Я тебе не позволю. Ты предотвратила убийство. Молодец. Только это совсем не повод самой устраивать кровавую бойню.

– Теперь еще и ты решил мной покомандовать?

– Я не приказываю, а прошу, – все так же раздражающе спокойно раздалось в ответ. – Как друг. Кияри, пожалуйста, остановись. Ты почувствовала в себе невероятную силу. Не позволяй ей вскружить тебе голову и толкнуть на путь вседозволенности.

– Из-за этой русалки умерли все мои друзья, а один из них ожесточился настолько, что стал их палачом. Она превратила нас всех в зверей и заперла на этом острове. Мы будто в какое-то варварское средневековье угодили! И ты мне заявляешь о вседозволенности?! Отойди, Ев. Иначе, клянусь, я за себя не отвечаю!

– Нет, – в очередной раз отозвался тот, сразу отступив еще на несколько шагов к стоявшей позади него Мирае в твердом намерении защитить ее от меня.

– Как знаешь, – отозвалась, тут же возобновив наступление.

Без труда оттолкнула со своего пути пьющего, лишь схватив того за плечо. Остальное магия сделала сама, мгновенно напитав мужчину моей силой под завязку. Да так, что у пьющего даже кожа на шее и руке пошла мелкими светящимися голубоватыми трещинами. Довольно улыбнувшись тому, что теперь могла, будучи полностью уверенная: с русалкой я теперь тоже без проблем справлюсь, – направилась к вновь попятившейся от меня Мирае.

Но не успела сделать и пары шагов, как меня крепко обняли поверх рук за талию и поспешно оттащили прочь от русалки.

– Кия, любимая, умоляю, остановись, – раздалось у уха до боли родным голосом.

– Пусти!

– Никогда. И глупостей натворить тоже не позволю.

– Ты же сейчас умрешь, – пробормотала, с ужасом наблюдая, как на крепко удерживающих меня руках пьющего то появлялись, то исчезали голубоватые мелкие трещинки.

Странно, у Ева они проявились сразу. А ведь я коснулась его всего на мгновение. Вамлайту же, похоже, моя сила была нипочем. А может, все дело в неуемном голоде и недавних ранах? Тогда что будет, когда Риз окончательно исцелится и напитается моей силой под завязку? Лучше этого не знать. А потому нужно было срочно что-то делать.

– Ну и пусть! Уж лучше так, чем стоять и наблюдать, как моя жена теряет себя.

– Я уже это сделала! Неужели не видишь? – отозвалась, все это время не оставляя тщетных попыток вырваться из захвата, в котором в прямом смысле увязала только еще больше.

Главным образом потому, что меня держали теперь не только руки Риза, но и щупальца его силы. Когда они еще только начали обвивать мое тело, то действовали крайне неуверенно. Словно то и дело обжигались. И тем не менее продолжали сжимать в тисках, с каждым мгновением оставляя все меньше шансов вырваться.

– Неправда. И ты не убийца. Не становись ею.

– Риз, пожалуйста.

– Нет, Кияри. Мы приплыли сюда, чтобы спасать, а не уничтожать. Сама подумай. Убьешь ты ее, и что дальше? А так у твоего народа будет выбор: остаться с ней или плыть с тобой. Опомнись, милая. Месть еще никого не сделала счастливым. Не уничтожай в одночасье все, к чему проделала такой долгий и непростой путь.

Я слушала слова Тайриза, продолжая неотрывно наблюдать за кожей его рук. Светящиеся на ней синим светом трещинки становились все больше и опаснее. Моя сила медленно, но уверенно убивала пьющего изнутри. И это уже не говоря об адской боли, которую мужчина испытывал. Кай тогда дико кричал. Риз же молча терпел. Я слышала внутреннюю агонию любимого в рычащих нотках его голоса. Понимала: он прав. Но настолько ослепла от ненависти, что теперь застыла в шаге от того, чтобы превратиться в отца Вамлайта и пойти по головам к своей цели.

Стоило ли оно того? До какого-то момента да. Но не сейчас, когда я, стремясь добиться своего, убивала родного и самого дорогого моему сердцу человека.