Вечность без тебя

— Меня пригласили. Я теперь партнер юридического отдела, — он улыбнулся, и улыбка была той самой, которую я когда-то считала обаятельной. Теперь она казалась мне оскалом. — Не знал, что ты в «Атоне». Ты же вроде в университете работала? Лаборантом?

— Все меняется.

— Вижу, — он обвел меня взглядом еще раз, уже более откровенно. — Сильно меняется. Слушай, может, отойдем? Поговорим. Столько времени прошло.

— Нам не о чем говорить.

— Да брось, — он взял меня за локоть. Пальцы сжались сильнее, чем нужно. — Я же вижу, ты в порядке. Дети в порядке. Может, обсудим, как дальше жить? Без обид.

— Отпусти, — сказала я тихо.

— Да ладно тебе, — он продолжал улыбаться, но глаза оставались холодными. — Пойдем, выйдем. Пять минут.

Он потянул меня к выходу. Я попыталась вырвать руку, но он держал крепко. Вокруг были люди, но никто не смотрел в нашу сторону. Никому не было дела до женщины, которую бывший муж тащит в коридор.

— Стас, отпусти, — повторила я громче.

— Заткнись и иди, — процедил он сквозь зубы, и от этого тона меня захлестнуло волной воспоминаний. Так он говорил всегда, когда считал, что я делаю что-то не так. Когда я не соответствовала его ожиданиям. Когда я была недостаточно красивой, недостаточно стройной, недостаточно удобной.

Он вытащил меня в коридор и прижал к стене. Здесь было тихо, только издалека доносилась музыка.

— Слушай сюда, — сказал он, наклоняясь к моему лицу. — Ты устроилась в «Атон». Хорошо. Умница. Но не думай, что я забыл про кредит. Машина, квартира — это все наше. Общее. И я хочу свою долю. Ты меня поняла? Так что давай без сцен. Просто обсудим, как…

Он не договорил. Чья-то рука легла на его плечо, резко развернула и впечатала в противоположную стену. Стас охнул. Его бокал с виски вылетел из пальцев и разбился о пол.

Александр держал его за лацканы пиджака, прижав к стене так, что ноги Стаса едва касались пола. Воздух вокруг него дрожал и плавился, и я впервые видела его таким. Не спокойным, не сдержанным, а разъяренным и опасным.

— Ты, — произнес он тихо и страшно, — сейчас уберешь руки. Развернешься. И выйдешь из этого здания. Если я увижу тебя еще раз рядом с ней, ты пожалеешь о своем рождении.

— Ты кто такой? — прохрипел Стас, пытаясь вырваться.

— Я тот, кто сотрет тебя в порошок и не заметит, — ответил Александр. — У тебя десять секунд.

Он отпустил его. Стас пошатнулся, одернул пиджак и посмотрел на меня с такой злобой, что я поежилась.

— Сука, — бросил он. — Все-таки нашла себе богатого. Я так и знал.

— Девять, — сказал Александр.

Стас исчез. Просто развернулся и почти бегом скрылся в конце коридора. Его шаги затихли. Мы остались вдвоем.

Я стояла, прижавшись к стене. Руки дрожали. Внутри все кипело — смесь страха, унижения и ярости. Александр повернулся ко мне. Его лицо все еще было жестким, глаза метали молнии. Он шагнул ближе.

— Он причинил вам боль?

— Нет. Просто напугал.

— Что он вам сказал?

— Что хочет свою долю, — я усмехнулась криво. — Кредит, машина, квартира. Он считает, что я ему что-то должна.

Александр сжал кулаки. Желваки на скулах напряглись.

— Он больше никогда к вам не приблизится, — сказал он.

— Это не ваша забота.

— Это моя забота, — его голос стал ниже, тверже. — Все, что касается вас, — моя забота.

Я подняла глаза. Он стоял вплотную. Воздух между нами дрожал и искрил, как перед грозой.

— Почему? — спросила я. — Почему вы так со мной носитесь? Что вам от меня нужно?

Я стояла, прижавшись спиной к холодной стене. Сердце колотилось где-то в горле. Он был слишком близко. Воздух между нами дрожал и искрил, как перед грозой, и я чувствовала жар, исходящий от его тела, даже сквозь ткань платья.

— Почему вы так со мной носитесь? — спросила я, и голос прозвучал тише, чем хотелось. — Что вам от меня нужно?

Он не ответил. Просто смотрел — долгим, тяжелым взглядом, от которого у меня подкашивались ноги. Светло-серые глаза с темным ободком. В них что-то горело. Не просто желание. Что-то глубже. Что-то древнее.

— Вы ревновали, — сказала я вдруг. — Там, в зале. И сейчас. К Стасу.

— Да, — ответил он. Коротко. Без попыток оправдаться.

— Но вы не имеете права.

— Знаю.

— Вы меня почти не знаете.

— Знаю, — повторил он. — Но это ничего не меняет.

— Что не меняет?

— То, что я чувствую.

Он подался вперед. Я не отступила. Его горячая, сухая ладонь легла на мою щеку. Большой палец провел по скуле, стирая мокрую дорожку. Я даже не заметила, что плакала. Его прикосновение обожгло, но я не отдернулась. Не смогла. Его рука была точно такой, как в моем сне, — крупной, с длинными пальцами и скрытой силой, которую он сдерживал. Сейчас он не сдерживал ничего.

— Вы меня пугаете, — прошептала я.

— Я знаю. Но вы не уходите.

— Я не могу.

— Почему?

Я не ответила. Потому что не знала ответа. Потому что ответ был слишком страшным. Его лицо приблизилось. Я чувствовала его дыхание на своих губах — горячее, частое. Чувствовала его запах — кедр и нагретый металл, и что-то еще, от чего у меня кружилась голова. Его вторая рука легла на мою талию. Пальцы чуть сжались, притягивая меня ближе.

— Одно слово, — произнес он хрипло. — Скажите мне уйти. И я уйду.

Я должна была сказать. Обязана. Вместо этого я стояла и смотрела на его губы. На нижнюю, чуть более полную, чем верхняя. На едва заметную трещинку посередине. И понимала, что погибаю. Что все мои формулы, блокноты, попытки держаться на расстоянии — все летит к черту. Потому что я хотела его. Не понимала почему. Не знала зачем. Просто хотела — так, как не хотела никого и никогда.

Я не сказала ни слова.

Он поцеловал меня.

Это не было нежным прикосновением. Не было осторожным вопросом. Это был настоящий, дикий голод. Его губы впились в мои, жестко и жадно, и я ответила так же — отчаянно, как будто это был последний поцелуй в моей жизни. Одна его рука держала мое лицо, вторая вжимала меня в стену. Мои пальцы вцепились в лацканы его смокинга, сжали ткань, притянули его ближе. Еще ближе. Между нами не осталось воздуха. Только жар. Только вкус шампанского на его губах. Только мое сердце, которое колотилось так, будто собиралось проломить ребра.