Страница 29 из 59
— С Аргайлами мы продолжали дружить. Селеста не оставляла попыток познакомить меня с другими своими подругами. Кажется, у нее их было бесконечно много, но мне было слишком больно, чтобы рискнуть еще раз. А потом случилась таистория.. — Дарин сглотнул. — Они предложили мне поучаствовать в проекте мирового масштаба. Кирет был главой одного из организаторских отделов, привлекал магов различных специальностей. Селеста же руководила исследовательской лабораторией. Она была очень умная и амбициозная магесса. У нее был огненный Дар, которому она искала новое, необычное применение. И, видимо, нашла. Светолара как раз тогда прошла инициацию и стала жрицей Светлоликого.. Я не знаю, чья была идея, но они решили возродить древнее, с трудом побежденное божество. Тогда наши отношения с Аргайлами и закончились, — он вздохнул. — Я наорал на Кирета, заявил, что он сумасшедший, и попытался подавить его своим Даром. Но на нем уже была защита, поставленная светлой жрицей, поэтому исход нашего поединка был предрешен. Мы разнесли здесь полквартала.. Понятия не имею, кто вызвал лекарей, я был очень плох, сознание мерцало, никак не мог понять, что с моей аурой и Даром. Казалось, это действительно конец. Бесславный и глупый. Но меня забрали в лечебницу. Не знаю, откуда узнал Вит, но он примчался даже раньше, чем поисковики и королевские дознаватели. Для него же не существует слова "невозможно"! Он послал в эльфийский Лес всех, кто пытался пробиться ко мне в палату, а лекарка-полуэльфийка сразу взялась за дело. Я пытался ему что-то говорить, объяснить, но получил в ответ "Оклемаешься — поговорим!" Потом не помню.. кажется, полуэльфийка что-то ему шептала, потом снова возилась со мной. До сих пор не знаю, сколько я так провалялся.. Но очнувшись, понял, что мой Дар по-прежнему, при мне, но ощущается как-то странно. Кажется, мне действительно сказочно повезло, что я его не лишился..
Он покосился на меня. А что я? Сидела, слушала, пила коньяк, лимончик жевала. Интересно же. Но именно как история, случившаяся с кем-то, не более того. Я по-прежнему не находила в себе никаких родственных чувств. Впрочем, кое-какие эмоции все же были — раздражение на двух полоумных баб, затеявших мировой божественный переворот, сочувствие к Дарину и благодарность Виту. Нетрудно догадаться, что Айвери очень по-хитрому залатала ауру подопечного своего Шефа, чтобы никаких вопросов не возникло. Насколько мне было известно, наша штатная лекарка умела делать очень странные, а порой, действительно нереальные вещи в своей области. И все мы, конечно, хранили это в тайне. Но раз Вит не счел нужным посвящать Тени́ в такие подробности, значит и мне стоит.
— Когда я понял истинную цель проекта, их было уже не остановить. Организованная ими сеть охватила не только наше королевство, их люди были повсюду. Когда меня выписали, я не придумал ничего лучше, чем поехать к Виту и поговорить с ним лично. Он все внимательно выслушал, куда-то позвонил, с кем-то переговорил и.. я стал преподавать политологию. Я и раньше, любопытства ради, интересовался этой наукой, даже защитил кандидатскую диссертацию. Кто ж знал, что она мне действительно пригодится! — Дарин снова невесело усмехнулся и сделал глоток коньяка. — Потом была защита докторской и должность декана.
За окнами машины давно стемнело, а коньяка во фляжке осталось на донышке. Дарин закончил свой рассказ и молча допивал коньяк маленькими глоточками. Чем эта история закончилась для моих родителей было понятно без слов. Шеф никогда не оставлял следов своей работы. Поэтому и находка Ирмы была так сильно засекречена. Что ж, теперь стало понятно, почему Вит начал поиски менталиста в свою команду. Я же размышляла о том, что у некоторых, даже самых грязных историй, есть свой срок годности. У этой он точно вышел.
Я прикинула по годам, что к тете Анне я попала года в три. Тогда совершенно не удивительно, что родители никак не отпечатались в моей детской памяти. Более того, вероятно, не слишком часто я их и видела. Ну а раз так, то..
— Не хочешь ничего спросить? — напряжённый голос в темноте. Что ж, так даже интереснее.
— Хочу, — я откашлялась после длительного молчания и сладко, до хруста, потянулась. Ну не двадцать мне, не двадцать.
— Спрашивай, я отвечу на любой твой вопрос.
— У меня возник только один, — я хитро улыбнулась, догадываясь, что в темноте он видит не хуже, чем днем, и почувствовала, как он напрягся. — А сейчас ты не боишься рискнуть?
Очень жаль, что я не вижу в темноте!
— Что?!..
Видеть, конечно, не вижу, но воображение у меня хорошее. Оно как раз живо дорисовало образ до крайности удивленно мужчины. Я мысленно хихикнула, продолжая сохранять внешнюю серьезность.
— Прикрой глаза, я включу свет, — как-то излишне хрипло для такой обыденной просьбы произнес он.
Я с благодарностью ее выполнила. А когда проморгалась, его лицо снова было непроницаемым, а взгляд — каким-то подозрительным.
— Я не совсем понял твой вопрос, — осторожно уточнил он.
— Дарин, — я вздохнула, допила остатки коньяка и убрала бокалы с подлокотника между нашими сидениями. — Ты все прекрасно понял. Я спросила, не боишься ли ты рискнуть сейчас или пятидесяти лет оказалось недостаточно, чтобы залечить твое раненое сердце?
Да, все равно получилось очень ехидно.
— Поверь, за столько лет на нем даже шрама не осталось, — попытался он скопировать мои интонации, но настороженность из взгляда никуда не делась. — Но разве тебя это не.. гм.. смущает?
— Что именно? — не поняла я.
— Ну-у.. например, то, что я дружил с твоим отцом!
— А должно? Я так-то тоже не юная дева, если ты об этом.
— Да нет же! Дело не в возрасте! Понимаешь, в тот период, когда Сел.. твоя мать..
— Не стоит, — покачала головой я. — Я не то, что не помню ее саму, я даже имен их никогда не знала.
— Когда Селеста, — он кивнул и продолжил, — знакомила меня с бесконечной вереницей своих подруг, которых я отвергал одну за другой, они с Киретом часто шутили, что я не оставил им выбора. Поэтому им придется родить мне идеальную женщину!
Голос Дарина окончательно стих, а я почувствовала удушающую волну смущения и стыда, исходящую от мужчины. И искренне не понимала причины.
— И что? Дарин, я действительно не понимаю, почему было об этом не рассказать?
Он резко поднял голову и в упор посмотрел мне в глаза:
— Да потому что сначала было не к чему да и некогда, а потом.. — и снова беспомощно развел руками. Обожаю сильных уверенных в себе мужчин в минуты слабости, а этого — особенно. Я действительно это подумала? О Тьма!