Страница 75 из 81
Глава 48. Захар
Глава 48. Захар
Старший придержал меня перед самым выходом. Жёстко перехватил за локоть, отвёл на два шага к машинам, в тень.
— По тебе информация пришла.
По его лицу я сразу понял: новости дерьмовые.
— Заказали тебя.
Секунду я тупо переваривал смысл слов, а потом выдохнул:
— Знаю.
— Знаешь? — Старший удивлённо качнул головой. — И молчал?
— А смысл шуметь, — я равнодушно повёл плечом, хотя внутри всё же мазнуло холодом. — До последнего надеялся, что старик не решится. Надеялся, что ума хватит.
Ну, Сергей Павлович. Ну, удружил, драгоценный тесть.
— И заказчика знаешь?
— Лучше б не знал.
— И кто это у нас такой щедрый?
Я усмехнулся.
— Тесть.
Старший долго вглядывался в моё лицо, пытаясь разглядеть блеф.
— Ты сейчас пошутил так?
— Какие уж тут шутки.
— А исполнителя тоже знаешь?
— Нет.
— И я не знаю, — Старший помрачнел ещё сильнее. — Паршиво это.
— Откуда инфа? — я нахмурился.
— Ночью по гражданским каналам предупредили. Кто — не твоё дело. Да и не моё тоже.
Я молчал, ожидая главного.
— Самое ублюдочное, Танк… Взял тебя кто-то из наших, — Старший сплюнул под колесо. — Понимаешь? Свой, блять. Не враг какой-нибудь из-за бугра, а кто-то с нашей стороны.
Я отвёл взгляд и посмотрел на парней.
Кабан лениво тянул сигарету, выпуская дым в сырой воздух, Тоха над чем-то ржал, а Саня опять потерял перчатки и исступлённо выворачивал карманы в поисках.
Обычные парни. Товарищи мои. Боем проверенные. А ещё радостями, и временем. Всем на свете проверенные.
— Мои чистые, — отрезал я. Голос даже не дрогнул. — За каждого зубами отвечу.
Старший долго молчал, глядя на парней, а потом жёстко выдал:
— Отменяю тебе выход. Сдашь группу Громову.
— Кому, блять? — я аж чуть не поперхнулся.
— Громов. Командир допников. Такой же майор, как и ты. Справится.
— Нет, — отрезал я.
Это судьба, не иначе. Скалилась мне в лицо и намекала, что сдавать назад сейчас нельзя.
Никаких нахер Громовых больше. Хватит с меня.
— Танк, это приказ.
— Я сказал — нет, — я без спроса вытянул сигарету у него из пачки. Вообще-то бросил два года назад. Но сейчас было надо. — Отменишь выход — и мы никогда не узнаем, какая крыса греется у нас под боком.
— Ты женился неделю назад. У тебя пацан растёт.
— Вот именно.
Я чиркнул зажигалкой. Затянулся.
Какая же гадость! Как он вообще эту солому курит?
— Я вернусь к ней, — сказал я упрямо.
— Смерти ищешь?
— Жизни, — я усмехнулся, глядя на тлеющий огонёк. — Ради Лисы и вернусь. И мелкого. Мне теперь точно есть куда возвращаться.
Старший покачал головой. Хлопнул меня по плечу так, что зубы клацнули.
— Дурак ты, Танк.
— Так точно.
Он развернулся и пошёл в штаб.
Я докурил чужую сигарету до самого фильтра.
Свой.
Слово-то какое мерзкое в этом контексте.
Кто из них?
Кабан, которого я на себе два километра из-под миномётного обстрела тащил? Тоха? Саня, у которого близнецы родились месяц назад? Я ему выплаты свои за два месяца подарил на рождение. Он ещё отказывался, но потом всё-таки принял. Благодарил.
Да не. Исключено. За этих я жизнь отдам не раздумывая.
Значит, кто-то из допников. Те, кого нам прикомандировали недавно.
Что ж. Посмотрим, у кого первым дрогнет рука.
По дороге Саня привычно трепался про близнецов, перекрикивая гул:
— Один орёт, второй спит, потом они меняются, понял? И так по ёбаному кругу! Мы с Машкой уже забыли, как это — спать, блять!
Тоха лениво гундел, что жрать хочет.
Кабан молчал.
А допников было четверо. Вроде нормальные ребята, на слаживании всё ровно прошло. Сейчас сидели тихо, а я разглядывал их по очереди, будто это могло что-то дать.
Нихрена оно не давало.
Лица как лица. И ни у кого на лбу не было бегущей строки, на которой написано “Я крыса”.
Один — молодой совсем. Позывной Скиф. Держал автомат между колен и смотрел в пол.
Все они смотрели в пол. Нормально это перед выходом. Так и надо.
Работа у нас сегодня была по птичникам.
Гнездо засекли в заброшенном доме на окраине крошечного СНТ.
Трёхэтажный такой брошенный недострой. Видно, кто-то себе замок строил, да сил не хватило на полпути — шифер съехал, окна выбиты давно.
А соседи дали наводку — жужжит, мол, в замке этом брошенном.
Народец тут тихий, живут, никого не трогают, но дети… им же интересно. Они полезли посмотреть до того, как наши отреагировали. Вот малявок эти сволочи и сгребли. За ними мать, за ней сосед.
Итого в заложниках женщина, двое пацанов, старик, девчонка.
Переговоры зашли в тупик.
Команда “штурм”.
Разложил я всех быстро.
Кабан с Саней и с двумя допниками — сверху. По стене, через крышу, в мансардное. Кабан комплекцией со шкаф, а по стенам ходит, как человек-паук. Хрен пойми как у него это получается.
Снайперы перекрыли окна. Кто высунется — уже не наша забота.
А по лестнице пошли мы: я, Тоха и Скиф. Те, кто в ближнем бою лучший.
Лестница в таких недостроях — дрянь. Голый бетон, без перил, простреливается снизу доверху — стреляй не хочу. Идти по ней первым — чистая дурь.
Мы и не шли. Ждали, когда наверху начнётся замес.
Стояли в темноте, втроём, слушали собственное дыхание.
И вот тут я его и поймал.
Скиф стоял у меня за спиной. Ну, стоял и стоял, лестница узкая, куда ему деться.
Я чуть сместился вправо — проверить угол проёма.
Он сместился следом, шаг в шаг.
Я передвинулся ещё — так, чтоб контролировать его боковым зрением.
Он опять плавно ушёл мне в мёртвую зону.
Три раза.
Три раза боец, которому в этом коридоре было полно места для манёвра, оказывался ровно там, где я его не видел.
Между лопаток зачесалось так, что спину прошибло ледяным потом.
Ну, здравствуй.
Вот тебе, майор, и бегущая строка.
Двадцать пять лет пацану. Совсем зелёный.
Я лихорадочно соображал. Отправить его вниз? Под каким соусом? “Иди, милый, погуляй, ты мне что-то не нравишься”? А если я ошибся? Выкину бойца перед штурмом, группа просядет, и наверху из-за этого кто-нибудь ляжет.
Взять его прямо тут? На чём?
А наверху пять человек. И заложники. Дети.
Времени было — секунды.
Я чуть повернул голову назад, якобы проверяя фланг, и негромко спросил:
— Тоха. Помнишь, как мы на юге двое суток шли?