Страница 39 из 81
Развернувшись, я быстрыми шагами пошел в прихожую. Сдернул с крючка куртку, натянул тяжелые ботинки и толкнул стальную дверь.
На крыльце я остановился, посмотрел на лопату, стоявшую у стены, и жестко усмехнулся.
Снег полетел в стороны белыми веерами. Мышцы приятно потянуло, выбивая из башки лишнюю дурь.
Восемь лет молчала, тянула сына одна, придумала несуществующего мужа, носила кольцо на безымянном пальце и говорила всем что он военный и в разъездах.
Я.
Я был этим мужем. Который в разъездах.
Который не появляется.
Только я об этом не знал.
Я поднял голову. Небо было чёрным и чистым — мороз выбил облака, и звёзд было столько, сколько бывает только за городом или на точке, далеко от любого света.
Я смотрел на них и думал, что мне теперь есть куда возвращаться.
И это было страшнее любого задания.
Потому что там я знал правила.
А здесь — не знал ничего.
Не знал, как быть мужем, не умел быть отцом.
Не умел не пугать, не умел ждать, не умел в мирную жизнь, где нельзя просто взять и продавить.
Я херачил снег, методично очищая дорожку к воротам.
Один бросок.
Второй.
Третий.
Минут через двадцать я поймал себя на том, что спина под курткой уже взмокла, а дыхание с хрипом вырывается изо рта клубами.
Остановился, уперся руками в черенок и поднял голову, глядя на светящееся окно второго этажа.
Там, за тонкой занавеской, был её силуэт. Алиса стояла у стекла, завернувшись в какую-то большую домашнюю кофту, и смотрела вниз.
Я встретился с ней взглядом
Расстояние было приличным, но я готов был поклясться, что вижу, как она снова кусает свою нижнюю губу.
А скоро я её кусать буду.
Ох жадно буду.
Кусать. Лизать. Целовать. Всё буду делать.
В паху опять заныло.
Ох не все сугробы расчищены.
Ох не все.
Может соседям парковку почистить?