Страница 97 из 99
Ей было восемь.
Она сидела на кушетке и держала обе руки перед собой.
— Они обратно не уходят.
— Уйдут.
— Откуда вы знаете?
— Я видела много первых когтей.
— У ваших детей тоже?
— У одного.
Марк потом страшно гордился бы, если бы услышал.
— Это больно?
— Иногда немного.
— А превращаться?
Я могла ответить как целительница.
Рассказать про изменение костей, подготовку тела, температуру, необходимость отдыха.
Вместо этого сказала:
— Страшнее всего обычно до первого раза. Потом становится понятнее.
Она посмотрела на ногти.
— А если у меня волк некрасивый?
Я улыбнулась.
— Волки редко переживают об этом.
— Я буду.
— Тогда придется с ним договориться.
Девочка наконец засмеялась.
Когти начали втягиваться.
После обеда в лечебницу вошел Оскар.
Без стука.
За два года некоторые вещи не менялись.
— Добрый день.
— Ты умеешь пользоваться дверью?
— Я ее открыл.
— До этого существует стук.
— Мы почти родственники.
— Нет.
— Кайран сказал, что ты все еще такая же.
— Кайран много говорит.
Оскар поставил на стол два пакета.
— Один тебе. Один детям.
— Что внутри?
— В детском сладости.
Я сразу забрала.
— Я знал.
— А в моем?
— Письма из Серого Хребта и документы по соглашению с Речным Долом.
— Прекрасный подарок.
— Могу забрать.
— Не трогай.
Он усмехнулся и сел.
Оскар тоже изменился.
Шрам на подбородке остался. Смеялся по-прежнему громко. Но в его лице исчезла постоянная усталость первых месяцев после смены власти.
— Где Кайран?
— В школе.
— Ровен просил передать ему письмо лично.
— Что случилось?
— Ничего.
— Тогда почему лично?
— Потому что он старый драматичный человек.
— Оскар.
— Правда ничего срочного. В следующем месяце Серый Хребет проводит вторые выборы главы.
— Ровен не идет снова?
— Нет.
— Почему?
— Говорит, что за пять лет постарел на пятнадцать.
— Он правил меньше трех.
— Вот видишь.
Я открыла пакет.
Сверху лежало письмо Ровена.
Потом несколько официальных бумаг.
— Кайрана хотят выдвинуть?
Оскар перестал улыбаться.
— Несколько поселений обсуждали.
Я подняла глаза.
— Он знает?
— Нет.
— И что думаешь?
Оскар пожал плечами.
— Решение его.
Я почувствовала старый неприятный холод.
Совсем слабый.
Но знакомый.
Наверное, он всегда останется где-то внутри.
— А если согласится?
Оскар посмотрел внимательнее.
— Тогда поговорите.
— Очень полезно.
— Чего ты хочешь от меня? Чтобы я сказал, что он откажется, потому что теперь живет здесь?
— Нет.
И правда нет.
Я не хотела обещаний за Кайрана.
Давно перестала.
— Ровен пишет ему об этом?
— Да. Поэтому и хотел передать лично.
Я положила конверт обратно.
— Хорошо.
Оскар помолчал.
— Ты боишься?
— Немного.
— Нормально.
— Не надо становиться мудрым.
— Прости.
— Так лучше.
Он улыбнулся.
— Кстати, где дети?
— На занятиях.
— Марк обещал показать мне, насколько хорошо ездит.
— Нет.
— Алира.
— Нет.
— Ему девять.
— Именно.
— В девять Кайран уже...
— Если закончишь эту фразу, сладости съедят без тебя.
Оскар замолчал.
Через полчаса дети вернулись, и дом сразу перестал быть тихим.
Марк увидел Оскара и первым делом потребовал лошадь.
Получил отказ.
Потом сладости.
Смирился.
Лея показала новое платье, которое каким-то образом все-таки появилось у нее к вечеру.
Я подозревала Мару.
Мара отрицала.
Леон забрал письмо из Серого Хребта и несколько минут разговаривал с Оскаром о выборах.
Я слышала не все.
И впервые специально не прислушивалась.
Когда Кайран вернулся, во дворе уже ставили длинные столы к вечернему празднику.
Он вошел через заднюю дверь с двумя деревянными ящиками.
— Плотник передает, что в следующий раз ты сама объясняешь ему размеры.
— Что не так?
— Ты написала "примерно по пояс".
— Ему хватило.
— Он сделал два разных.
— Значит, проявил творчество.
Кайран поставил ящики.
Увидел Оскара.
— Ты приехал.
— Как видишь.
— Новости?
Оскар посмотрел на меня.
Я сразу сказала:
— Не делай из этого тайну.
Он достал письмо.
— Ровен.
Кайран открыл.
Читал спокойно.
Я стояла у стола и делала вид, что занята травами.
Через минуту он сложил лист.
— Понятно.
Оскар спросил:
— И?
— Что "и"?
— Будешь думать?
— Нет.
Я подняла голову.
Слишком быстро.
Кайран заметил.
— Ровен пишет, что несколько поселений хотят предложить мою кандидатуру на следующих выборах.
Марк сразу перестал есть сладкое.
— Ты опять будешь Альфой?
— Нет.
— Почему?
Кайран снял куртку.
— Потому что я не хочу.
Лея нахмурилась.
— Совсем?
— Совсем.
Я не ожидала, насколько сильным окажется облегчение.
Оно пришло раньше разума.
Кайран посмотрел на меня.
Не с упреком.
Просто увидел.
— Ты даже не подумаешь? — спросил Леон.
— Уже думал.
— Когда?
— Последние два года.
— Но тебя только сейчас позвали.
— Мне не нужно приглашение, чтобы понимать, хочу ли вернуться к старой жизни.
Леон принял ответ.
Оскар сказал:
— Ровен расстроится.
— Переживет.
— Я ему так и напишу.
— Не смей.
— Уже хочу.
Марк спросил:
— А если они предложат много денег?
Лея закрыла лицо ладонью.
— Что?
— Просто интересно.
Кайран сел рядом.
— Не соглашусь.
— Очень много?
— Марк.
— Все, понял.
Через минуту спросил:
— А лошадь дадут?
Я рассмеялась.
К вечеру улицы Речного Дола заполнились людьми.
Годовщину свободной стаи придумали жители, а не Совет и не глава. Поэтому праздник получился таким же, как сам город: немного беспорядочным, слишком громким и гораздо теплее любых официальных торжеств Серого Хребта.