Страница 93 из 99
— Знаю.
Я посмотрела предупреждающе.
Он исправился:
— Понял.
— Лучше.
— Любовь не возвращает тебе право решать за меня.
— Нет.
— Истинная связь не дает права требовать, чтобы я простила.
— Нет.
— И твой отказ от власти не покупает второй шанс.
— Я не продавал.
— Я знаю.
Вот это было важно.
Я действительно знала.
— Если мы попробуем, то только сначала.
Кайран смотрел на меня.
— Что значит сначала?
— Никаких разговоров о возвращении брака. Никаких переездов. Никаких "ты моя истинная, поэтому мы должны". Ты приезжаешь к детям. Если хочешь увидеть меня — спрашиваешь.
— Хорошо.
— Не отвечай раньше, чем я закончу.
Он закрыл рот.
— Ты не принимаешь решения за детей. Даже если уверен, что прав.
Кивок.
— Не используешь Серый Хребет как объяснение, почему опять чего-то нельзя.
Еще один кивок.
— И если однажды снова придется выбирать между властью и семьей...
Я остановилась.
Кайран ответил тихо:
— Ты имеешь право смотреть не на обещание, а на мой выбор.
Именно.
— Да.
Мы молчали.
Потом он спросил:
— Это второй шанс?
Я подумала.
— Это возможность когда-нибудь его получить.
Кайран выдохнул.
— Больше, чем я ожидал.
— Не испорть.
— Постараюсь.
— Нет.
Он понял и улыбнулся.
— Сделаю все, что смогу.
— Вот так лучше.
Я уже собиралась вернуться к экипажу, когда он сказал:
— Алира.
Обернулась.
— Спасибо.
— За что?
— За то, что не закрыла дверь окончательно.
Я посмотрела на человека, которого когда-то считала своим навсегда.
Теперь он не был моим.
И именно поэтому у нас впервые появился шанс понять, хотим ли мы снова стать друг другу близкими.
— Пока дверь просто не заперта, — сказала я.
— Понял.
— Вот и хорошо.
Дорога домой заняла три дня.
На этот раз она казалась короче.
Наверное, потому что я знала, куда возвращаюсь.
Марк почти весь первый день говорил о Сером Хребте. О старом круге, лошадях Оскара, большом зале и о том, что Кайран все-таки должен показать ему волка.
Лея утверждала, что самое интересное в резиденции — библиотека, хотя пробыла там меньше часа.
Леон говорил мало.
На второй вечер, когда мы остановились в дорожном доме, он сел рядом со мной у окна.
— Ты разрешила ему приезжать?
Я удивилась.
— Вам — да.
— Я про тебя.
Конечно.
— Мы поговорили.
— И?
— Решили не торопиться.
Он подумал.
— Это значит да?
— Это значит, что мы посмотрим.
— Он тебе нравится?
— Леон.
— Я просто спрашиваю.
— Он мне не чужой.
— Это не ответ.
— Ты слишком похож на Марка.
— Нет.
— Сейчас очень.
Он усмехнулся.
Потом стал серьезным.
— Если вы снова будете вместе, мы останемся в Речном Доле?
Я поняла настоящий вопрос.
— Да.
— Точно?
— Точно. Это наш дом.
Леон расслабился.
— Хорошо.
— Ты боялся возвращения сюда?
— Немного.
— Почему не сказал?
Он пожал плечами.
— Не хотел, чтобы ты думала, что я против Кайрана.
— Ты можешь быть против любого решения.
— Даже твоего?
— Особенно если оно касается тебя.
Он задумался.
— Тогда я не хочу жить в Сером Хребте.
— Я знаю.
— Но приезжать иногда можно.
— Конечно.
— И если Кайран будет там.
— Он может быть и не там.
Леон посмотрел.
— Думаешь, приедет к нам?
— Думаю, да.
— Хорошо.
На третий день показались первые крыши Речного Дола.
Марк чуть не вылез из окна экипажа.
— Сядь!
— Я вижу дом!
— Ты видишь город.
— Почти дом.
Лея тоже прижалась к стеклу.
Даже Леон улыбался.
Когда экипаж свернул на нашу улицу, из соседнего дома выбежала Эна. За ней еще несколько человек. Кто-то уже успел узнать, что мы возвращаемся.
Рыжая лиса появилась неизвестно откуда и понеслась следом за экипажем.
Марк закричал:
— Рыжая!
— Не выпрыгивай!
— Я не...
Он уже открывал дверцу.
Я схватила его за воротник.
— Сначала остановимся.
— Она думает, что я пропал!
— Еще полминуты переживет.
Когда колеса наконец замерли, дети высыпали наружу.
Лея побежала к яблоням.
Марк к лисе.
Леон просто остановился посреди двора и оглядел дом.
Потом выдохнул.
— Наконец-то.
Я поняла его.
Внутри все было точно так же, как мы оставили.
На столе лежала забытая книга.
В шкафу стояли наши кружки.
В лечебнице пахло сушеными травами.
На подоконнике засох один цветок, потому что соседка явно забывала поливать его так часто, как обещала.
И это было прекрасно.
Вечером за нашим столом снова сидели знакомые люди.
Нас расспрашивали о дороге.
Я рассказывала мало.
Дети намного больше.
Пришлось трижды останавливать Марка, когда он собирался в подробностях описать запрещенный обряд.
— Это семейная история.
— Но все знают про Велару.
— Не значит, что им нужны подробности.
— Ладно.
Лея рассказывала про библиотеку.
Леон почти не говорил о Сером Хребте.
Но выглядел спокойным.
Ночью я легла в собственной кровати.
И впервые за много дней заснула сразу.
Кайран написал через четыре дня.
Три письма.
Одно мне.
Одно детям.
И одно отдельно Марку, потому что тот настоял.
Свой конверт я открыла последним.
Кайран писал коротко.
Ровена утвердили временным главой на шесть месяцев. Оскар сохранил командование дозорами. Велара и Тарвен оставались под стражей до суда Совета и представителей поселений. Старую родовую печать передали Элвару для хранения до завершения расследования.
Связь Кайрана со стаей почти исчезла окончательно.
Но число сорванных обращений больше не росло.
В конце было всего две строки:
"Я закончу передачу дел через несколько дней. Если ваше приглашение еще действует, хотел бы приехать после этого.
Не останусь без разрешения".
Я перечитала.
Положила письмо на стол.
Через неделю Кайран приехал в Речной Дол.
Один.
Без людей Серого Хребта.
Без знаков власти.