Страница 70 из 99
— Ты собираешься обыскивать мой дом?
— Да.
— На основании чего?
— На основании твоего признания в уничтожении части родового архива.
— Это внутреннее дело хранителя.
Элвар спокойно сказал:
— Нет. Союзные книги не принадлежат хранителю. Даже Альфа не имеет права уничтожать их единолично.
Велара посмотрела на него с ненавистью.
— Очень удобно, что Норвены вдруг вспомнили о наших книгах.
— Мы вспомнили после того, как ваш Альфа прислал запрос о пропавшем союзном законе.
Кайран продолжил:
— До решения Совета ты остаешься в своем доме на территории резиденции. Двое стражников у входа. За пределы внутренних земель без моего разрешения не выходишь.
— Ты сажаешь меня под стражу?
— Временно ограничиваю передвижение.
— Красивые слова.
— Других сейчас не будет.
Ровен встал.
— Я поддерживаю.
Седобородый старейшина после короткой паузы тоже кивнул.
Потом еще один.
Никто не рискнул спорить после того, что лежало на столе.
Велара оглядела Совет.
— Вы все очень быстро нашли нового виноватого.
Я ответила:
— Нет. Мы нашли еще одного.
Она посмотрела на меня.
Я выдержала.
— Это разные вещи.
Стража подошла после распоряжения Кайрана.
Велара позволила проводить себя к двери. У самого выхода остановилась.
— Алира.
Мне не хотелось, но я подняла глаза.
— Что?
— Я не ненавидела твоих детей.
— Мне безразлично.
Она явно ожидала другого.
— Вы должны понимать...
— Нет. Это вы должны понять. Для того чтобы разрушить чужую жизнь, не обязательно кого-то ненавидеть. Иногда достаточно считать, что твоя цель важнее человека.
Кайран опустил взгляд.
Он услышал не только про Велару.
Она тоже.
На секунду между ними возникло почти одинаковое выражение.
Только Кайран уже начал понимать эту мысль.
Велара — нет.
Ее увели.
Совет не расходился еще около часа.
Элвар представил заверенную копию закона Норвенов. Оскар перечислил, какие книги уже повреждены. Решили временно передать архив под совместный контроль двух старших писцов и представителя Норвенов до назначения нового хранителя.
Я слушала только половину.
В голове все еще звучало: "Я надеялась, что они никогда не пробудятся".
Наверное, именно поэтому Велара не боялась семи лет.
С каждым годом без зверей ее решение казалось ей все правильнее.
Дети росли далеко.
Кайран сохранял власть.
Серый Хребет жил.
Моя семья стала ценой, которую никто здесь не видел каждый день.
А потом Леон обратился.
И семь лет удобной уверенности закончились за одну ночь.
Когда заседание наконец завершилось, я вышла в коридор.
Кайран догнал у лестницы.
— Алира.
— Я устала.
— Я не задержу.
Я повернулась.
Он выглядел не лучше.
— Что?
— Я хочу, чтобы ты знала: проверка ее дома пройдет при Оскаре и Ровене. Не буду делать это один.
— Почему говоришь мне?
— Потому что если найдем что-то о детях, ты узнаешь первой.
Я кивнула.
— Хорошо.
Он помолчал.
— И еще. Я не жду, что сегодняшний разговор что-то изменит между нами.
— Тогда не говори об этом.
— Не собирался.
Я посмотрела внимательнее.
— Правда?
— Да.
— Тогда что еще?
Кайран устало потер переносицу.
— Хотел сказать, что мне жаль, что тебе пришлось услышать ее признание именно здесь.
— А где было бы лучше?
Он не нашел ответа.
— Вот и мне кажется, что нигде.
Я пошла дальше.
— Алира.
На этот раз в голосе не было попытки остановить. Просто обращение.
Я обернулась.
— Я действительно должен был выбрать вас.
Семь лет назад от этих слов я бы отдала почти все.
Сегодня они не были обещанием и не просьбой.
Просто фактом, который он наконец научился произносить правильно.
— Да, — ответила я. — Должен был.
И ушла.
В гостевом доме дети ждали.
Мара сидела за столом с вязанием, хотя за все годы я ни разу не видела, чтобы она связала вещь до конца. Марк ходил от окна к двери. Лея читала. Леон сидел на подоконнике и, судя по лицу, слушал половину резиденции.
Когда я вошла, Марк первым спросил:
— Ну?
— Сначала дайте мне снять плащ.
Он подскочил помочь так быстро, что запутался в рукаве.
— Я сам.
— Уже вижу.
Лея закрыла книгу.
Леон слез с подоконника.
Я села за стол.
Как рассказать детям, что взрослая женщина знала о них правду и сознательно скрыла?
Без лишней жестокости.
Но и без лжи.
— Велара знала, что такие дети, как вы, существовали раньше.
Марк перестал двигаться.
Лея спросила:
— Когда знала?
— Еще в ночь вашего рождения.
Леон не изменился в лице.
Только пальцы на столе сжались.
— И не сказала?
— Не сказала.
— Кайрану тоже?
— Тоже.
Леон посмотрел на меня.
— Он правда не знал?
— Да.
— Ты уверена?
— Теперь да.
Марк быстро спросил:
— Тогда это она виновата, что нас выгнали?
Я ожидала этот вопрос.
— Она виновата в том, что скрыла правду и сделала выбор Совета еще хуже.
— Но если бы сказала, нас бы не выгнали.
— Возможно.
— Значит, из-за нее.
Я покачала головой.
— Не только.
Марк нахмурился.
— Почему?
— Потому что документы подписывал не Велара.
Леон тихо сказал:
— Кайран.
— Да.
— Он мог не подписывать даже без книги.
— Мог.
Марк выглядел недовольным этой сложностью.
Ему хотелось одного виноватого.
Наверное, всем иногда хотелось.
— А Совет?
— Тоже сделал свой выбор.
Лея задумалась.
— Значит, виноваты многие.
— Да.
— Ненавижу такое.
Я невольно улыбнулась.
— Я тоже.
Марк сел.
— А Велару посадят в тюрьму?
— Пока нет. Ее отстранили от архива и ограничили передвижение. Будет расследование.
— Почему не в тюрьму?
— Потому что сначала нужно установить все, что она сделала.
Леон спросил:
— Она послала тех волков?
— Говорит, что нет.
— Ты веришь?
— Не знаю.
Он кивнул.
— А Кайран?
— Тоже не знает.
Лея посмотрела на меня.
— Он защищал ее?
— Нет.