Страница 57 из 99
Найденная правда была слишком привлекательной.
Она позволяла построить красивую версию прошлого.
Кайрана обманули.
Совет не знал.
Велара скрыла записи.
Дети оказались особенными.
Значит, трагедия произошла из-за ошибки.
Но ошибка была не в том, что троих серебряных волков приняли за обычных детей.
Главная ошибка была в другом.
И я хотела, чтобы он это понял.
— Ответь.
Кайран встал.
Не резко. Просто ему, видимо, тоже стало невозможно сидеть.
Прошел к окну.
Я не торопила.
За семь лет он получил достаточно времени, чтобы придумать ответ.
Только раньше не задавал себе правильный вопрос.
— Нет, — сказал он наконец.
Я почувствовала, как напряжение в плечах немного отпускает.
— Что нет?
Он повернулся.
— Мой поступок не стал бы правильным.
— Почему?
— Потому что они все равно были моими детьми.
— Без волков.
— Да.
— Без права наследовать.
— Да.
— Без пользы для стаи.
На последней фразе он поморщился.
— Дети не обязаны быть полезными стае.
Я горько улыбнулась.
— Сейчас ты это знаешь.
— Сейчас знаю.
— А тогда?
Кайран посмотрел в окно.
— Тогда я думал иначе.
— Вот именно.
Он снова повернулся ко мне.
— Ты хочешь, чтобы я сказал, что семь лет назад поступил бы точно так же, если бы знал наверняка, что они останутся людьми?
— Я хочу, чтобы ты сам понял ответ.
— Не знаю.
Я нахмурилась.
— Что?
— Не знаю, Алира.
В его голосе впервые за весь разговор появилась резкость, но направлена она была не на меня.
— Я могу сейчас сказать правильные слова. Что отказался бы от титула, послал Совет к черту и уехал с вами. Это именно то, что я должен был сделать. Но если ты спрашиваешь, каким выбором закончил бы тот Кайран, который стоял в Совете семь лет назад, я не имею права врать.
Он замолчал.
Потом продолжил тише:
— Я не знаю.
Этот ответ оказался тяжелее ожидаемого.
И честнее.
Я отошла к окну с другой стороны.
— Значит, Леон прав.
— В чем?
— Серебряный волк изменил все.
— Нет.
— Ты сам сказал детям, что если бы знал, не бросил бы.
— Я сказал правду.
— Значит, особенность сделала их достойными выбора?
Кайран резко повернулся.
— Нет.
— Тогда объясни разницу.
— Разница в том, что сейчас я другой человек.
— Удобно.
— Я знаю, как звучит.
— Не думаю.
Он подошел ближе.
— Ты хочешь услышать, что серебряная шерсть не имеет значения. И сейчас для меня это правда. Но семь лет назад я жил внутри системы, в которой наследник Альфы обязан иметь зверя. Я принимал это как закон природы. Не задавался вопросом, почему. Не спрашивал, что будет с детьми, если они не подходят под требования. Просто считал, что личная жизнь Альфы должна соответствовать интересам стаи.
— Ты говоришь как Совет.
— Потому что был его частью.
— Ты был выше Совета.
— Формально.
— И реально, когда хотел.
Кайран не стал спорить.
— Да.
Я подошла к столу и собрала крошки ладонью. Глупое движение. Просто нужно было чем-то занять руки.
— В тот вечер ты сказал мне, что пытаешься не допустить войны. Потом сказал, что все временно. Что если звери проснутся позже, ты вернешь вопрос.
Кайран закрыл глаза.
Он помнил.
— Ты понимаешь, насколько чудовищно это звучит сейчас?
— Да.
— Ты не сказал: "Они мои дети, даже если останутся людьми". Ты сказал: "Если они станут подходящими, мы попробуем снова".
Он оперся руками о спинку стула.
— Да.
— Вот что ты сделал.
Я больше не повышала голос.
Мне не хотелось.
Наконец-то можно было произносить вещи без необходимости пробивать ими его защиту.
Защиты не было.
— Ты не отказался от троих серебряных волков, потому что не знал, что они серебряные. Ты отказался от троих слабых, как тебе тогда казалось, детей.
Кайран побледнел.
— Да.
— И вот это ты должен помнить каждый раз, когда захочешь сказать, что Велара тебя обманула.
— Я буду помнить.
— Каждый раз, когда Совет начнет объяснять, что решение было принято на основании неверных сведений.
— Да.
— Каждый раз, когда кто-нибудь скажет, что теперь все можно исправить, потому что дети оказались ценными.
Он выпрямился.
— Не говори так.
— Почему? Неприятно?
— Потому что я не считаю их ценными только из-за силы.
— Сейчас не считаешь.
— Сейчас.
— А тогда считал бесполезными?
Кайран резко вдохнул.
Я увидела, что ударила больно.
Но останавливаться не стала.
— Ответь.
— Я никогда не называл их бесполезными.
— Слова не главное.
Он долго смотрел на меня.
— Тогда да.
Тишина.
Наверху что-то упало.
Потом Марк громко сказал:
— Это не я!
Я почти рассмеялась.
Лея ответила что-то неразборчивое.
Леон шикнул на обоих.
Обычная жизнь.
Кайран слышал ее тоже.
— Я думал, что дети без зверя станут уязвимостью правящего рода, — сказал он. — Это почти то же самое.
— Почти?
— Нет. Не почти.
Он медленно сел обратно.
— То же самое.
Я впервые увидела на его лице не просто вину.
Что-то глубже.
Отвращение к собственному прежнему решению.
Раньше Кайран сожалел о последствиях.
Теперь, кажется, начинал понимать саму основу.
— Мне было проще думать, что ошибка в том, что мы неправильно определили их природу, — сказал он.
Я не ответила.
— Когда Леон обратился, первая мысль была: если бы я знал.
— Я поняла.
— Потом появились записи. И я снова подумал то же самое. Если Велара знала, если Совет мог знать, если страницы вырезали, значит, решение было принято на ложном основании.
— И тебе стало легче.
Кайран посмотрел прямо.
— Да.
Признание прозвучало почти беззвучно.
— На несколько часов. Может, меньше. Но стало.
Я села напротив.
— Потому что тогда ты не предатель, а жертва обмана.
— Да.
— И очень хочется оказаться жертвой.
— Оказалось.
Я поджала губы.
Кайран продолжил:
— Это не значит, что я не хочу выяснить, кто и зачем убрал страницы.
— Конечно нужно выяснить.
— Но теперь понимаю разницу.
— Какую?