Страница 48 из 99
— Родовые записи обычно не копировали полностью.
— Но если существовал закон, его могли знать другие стаи.
Мара сказала:
— Особенно если он касался не только Серого Хребта.
Кайран задумался.
— В старых союзах были общие книги прав.
— Где?
— У нескольких древних родов.
— Каких?
Он назвал три.
Одно имя я знала.
Дом Норвен.
Их земли лежали далеко на западе.
— Сколько до них?
— Почти неделя.
— Есть кто-то ближе?
— Возможно, у Каменного Бора есть сокращенная копия.
Оскар кивнул.
— Я могу отправить гонца.
— Не от имени Совета, — сказала я.
— Почему?
— Потому что пока мы не знаем, кому можно доверять.
Кайран посмотрел внимательно.
— Ты думаешь, проблема шире Велары?
— Я думаю, что кто-то семь лет назад мог узнать то, что мы узнаем сейчас. И почему-то никто не сказал мне.
— Или мне.
Я встретила его взгляд.
— Да. Или тебе.
Это был первый раз, когда я признала эту возможность вслух.
Что Кайран мог тоже не знать всей правды.
Это не оправдывало его.
Но меняло другое.
Если существовала запись, если хранительница видела ее, если кто-то намеренно убрал страницы...
Тогда решение Совета было не просто страхом.
Кто-то мог направлять этот страх.
— Я отправлю двух гонцов разными дорогами, — сказал Кайран. — Один в Каменный Бор. Второй к Норвенам.
— Хорошо.
— Еще хочу, чтобы Оскар вернулся в архив.
— Не сегодня, — сказала я.
Оскар с благодарностью посмотрел на меня.
— Хоть кто-то думает о моей смерти от усталости.
— Завтра, — добавила я.
— Я зря обрадовался.
Мара собрала бумаги.
— Копии останутся здесь.
Кайран посмотрел.
— Это мои...
Я подняла бровь.
Он остановился.
— Это копии записей о наших детях.
— Уже лучше.
— Оставь.
Мара усмехнулась.
— Учится.
— Медленно, — сказала я.
Кайран посмотрел на меня.
— Лея уже говорила.
Я невольно улыбнулась.
Совсем чуть-чуть.
Он увидел.
Ничего не сказал.
Оскар ушел отдыхать.
Мара поднялась проверить детей.
Я осталась в лечебнице с бумагами.
Кайран стоял у окна.
За стеклом начинало темнеть.
— Ты можешь идти, — сказала я.
— Могу.
Не ушел.
— Что?
— Хочу поговорить.
Я почувствовала усталость.
— Мы сегодня уже говорили.
— Не до конца.
— О чем?
Кайран повернулся.
— О той ночи.
Я сразу напряглась.
— Почему сейчас?
— Потому что если Велара знала, ты можешь решить, что это снимает с меня часть вины.
Я смотрела на него.
— И?
— Не снимает.
Я не ожидала.
— Даже если она намеренно скрыла записи?
— Даже тогда.
— Ты не знал.
— Не знал.
— Тебя убедили, что дети без зверей.
— Да.
— Совет угрожал расколом.
— Да.
— И если выяснится, что это было основано на лжи?
— Я все равно подписал.
Просто.
Тихо.
Без попытки сделать себя лучше.
Я села за стол.
— Тогда зачем говорим?
Кайран подошел ближе.
Не слишком.
Остановился напротив.
— Потому что утром на дороге ты спросила, почему.
— Ты ответил.
— Не полностью.
Я ждала.
Он провел ладонью по затылку.
— Я мог остановить развод.
— Знаю.
— Нет. Я хочу сказать точнее. Не теоретически. Не потому что был Альфой и имел власть. Я действительно мог.
Я молчала.
— После заседания Оскар пришел ко мне.
— В ту ночь?
— Да.
— И?
— Сказал, что если я подпишу, потом не смогу сделать вид, будто Совет заставил.
Я посмотрела на дверь.
Оскар никогда не рассказывал.
— Что ты ответил?
— Что у меня нет другого выхода.
— Конечно.
— Он сказал, что выход есть. Просто мне не нравится цена.
У меня сжалось горло.
— Какая цена?
— Потеря места Альфы.
Я знала.
И все равно услышать было больно.
— То есть ты понимал это еще до того, как пришел ко мне.
— Да.
— Понимал, что можно отказаться от власти.
— Да.
— И все равно принес бумаги.
— Да.
Я встала.
Не могла сидеть.
— Почему ты говоришь мне это сейчас?
— Потому что ты имеешь право знать.
— Семь лет спустя?
— Да.
— Как удобно.
— Нет.
— Тогда зачем?
Голос стал громче.
Я понизила его, чтобы дети наверху не услышали.
— Ты хочешь, чтобы я оценила твою честность?
— Нет.
— Чтобы пожалела?
— Нет.
— Тогда что?
Кайран стоял неподвижно.
— Я устал позволять тебе думать обо мне лучше, чем я был.
Я засмеялась.
— Лучше?
— Иногда ты все еще говоришь так, будто я оказался загнан в угол.
— Ты был под давлением.
— Был.
— Совет угрожал расколом.
— Да.
— Мерс готовился оспаривать власть.
— Да.
— Велара, возможно, скрыла важные записи.
— Да.
— Это и есть угол.
— Нет.
Он произнес тихо.
— Это условия выбора. Не отсутствие выбора.
Я перестала говорить.
Кайран продолжил:
— Я мог уйти с вами.
Слова ударили сильнее всего.
Потому что я слишком часто представляла это.
Семь лет назад.
В первую ночь на постоялом дворе.
В первый месяц в доме Мары.
Когда продавала серьги.
Когда Марк заболел.
Когда Лея впервые спросила, почему у нее нет отца рядом.
Я представляла Кайрана, который выходит из Серого Хребта вместе с нами.
Без титула.
Без Совета.
Просто человеком.
Но он не вышел.
— Да, — сказала я. — Мог.
— Мог отказаться от титула. Передать спор Совету. Пусть выбирали бы другого Альфу.
— Да.
— Я не сделал.
— Я знаю.
Он смотрел на меня.
— Я боялся, что без меня стая развалится.
Я усмехнулась.
— Очень скромно.
— Я был уверен в этом.
— А еще ты был уверен, что мы справимся без тебя?
Кайран побледнел.
— Я старался не думать.
— Вот это честно.
— Да.
— Ты знал, что я уезжаю с тремя младенцами.
— Да.
— Знал, что у меня почти нет собственных денег.
— Да.
— И все равно позволил.
— Да.