Страница 82 из 88
Аларик проводит пальцем по карте и показывает участок через дорогу от сада.
— Оттуда видны верхушки. До дома семь минут пешком. До водовода — пятнадцать. Если тебе подходит.
Я проверяю расстояния ещё раз и сама ставлю точку на карте.
Дальше мы обсуждаем деньги. Аларик предлагает все доходы делить поровну. Я отвечаю, что доходы родильного дома должны оставаться дому, даже если я перестану им управлять. Его заработок на водоводе принадлежит ему. Общий счёт будет пополняться в равных долях, но сумма зависит от возможностей, а не от титула, которого у него больше нет.
На детях разговор застревает. Аларик пишет: «Решения принимаются совместно». Я перечёркиваю.
— Если ребёнку нужна помощь, мы не будем ждать двух подписей. Тот, кто рядом, действует. Потом объясняет другому.
Аларик перечитывает строку и постукивает пером возле слова «совместно». Вопрос даётся ему тяжелее, чем формулировки о деньгах.
— А если мы не согласны с лечением?
Я смотрю на него поверх листа. Он вспоминает Эверта, лекарства и то, как когда-то доверился чужому решению вместо моего.
— Тогда спрашиваем врача и самого ребёнка, если он может ответить. Никто не запирает второго родителя за дверью и не объявляет его опасным без доказательств.
Аларик записывает дословно. На слове «опасным» перо на секунду останавливается, затем движется дальше.
За окном дождь переходит в мелкую морось. Брина дважды приносит чай, во второй раз ставит рядом хлеб и предупреждает, что столовая уже закрывается. Мы не замечаем, как проходит день.
К вечеру перед нами лежат четыре исписанных листа, половина строк перечёркнута, на полях мои вопросы и его возражения. Мы не договорились о фамилии, о месте для его вещей и о том, имеет ли кто-то право уходить ночевать в другую комнату после ссоры без предупреждения. Зато впервые будущая жизнь не выглядит помещением, куда меня собираются поселить после подписания.
Аларик перечитывает первую страницу. Потом смотрит на разорванный проект, который я так и не выбросила.
— Мирель, — начинает он и сбивается, словно вопрос оказался опаснее любой комиссии. — То, что мы сейчас делаем… означает, что ты действительно рассматриваешь второй брак?