Страница 74 из 88
— Сказал, у него нет разрешения входить в ваш дом и нет дела, которое нельзя передать письмом, — объясняет управляющий, пожимая плечами. — Здесь тоже сначала пытался командовать. После первой недели шахтёры предложили ему самому уложить плиту, которую он велел передвинуть. С тех пор сначала спрашивает мастера.
Возле резервуара Аларик объясняет причину мутной воды. Ночная осадка сдвинула внешнюю решётку, канал уже перекрыт, загрязнённую часть сольют в старый отстойник. Он обращается к управляющему, не ко мне, пока я сама не задаю вопрос о пробах.
— Каждые два часа до чистого результата, — отвечает он. — Первую колбу отправили в ваш дом. Если вы хотите другой порядок, я запишу.
Раньше Аларик сообщил бы готовое решение. Сейчас ждёт, пока я осмотрю резервуар и поговорю с мастером. О потере дракона не напоминает, хотя тяжёлое колесо шлюза вместо него поворачивают двое шахтёров.
Пока Аларик слушает мастера, поверить в перемены легко. Я уже знаю, каким дисциплинированным он бывает, когда считает что-то своим долгом. Не знаю только, что останется, когда долг закончится и рядом снова окажусь я со своими отказами.
Перед отъездом я замечаю, что Аларик стоит у края дороги, но не приближается к повозке. На рукаве у него серый след раствора, пальцы стянуты тканью после сорванной мозоли.
— Водовод должен дойти до южного корпуса через три недели, — говорит он, обращаясь к управляющему. — Если дом подтвердит пробы.
Я подтверждаю. Аларик склоняет голову и возвращается в траншею раньше, чем повозка трогается.
Вечером Брина приносит мне сложенный лист. Печати на нём нет, только моё имя снаружи. Внутри одна строка, написанная рукой Аларика:
«Прошу разрешить мне войти в родильный дом на один день. Я приму любой ответ и любые условия».