Страница 48 из 65
— Рассказывайте, сколько медведей в лесу сдохло? — сказала она, шумно отхлебывая горячий чай и громко разгрызая сушку. Лицо эльфа, в ответ на ее вопрос вытянулось, а глаза удивленно расширились.
Райан, немного привыкший к необычным поговоркам девушки не стал ничего говорить. Вместо ответа он достал из кармана указ герцога, развернул его и сухо зачитал страшные строчки: таверну сжечь, припасы уничтожить, девчонок в кандалы и на допрос.
На кухне воцарилась тишина. Даже Мурза, казалось, поняла, о чем идет речь и замерла, перестав фыркать.
Мия испуганно ахнула и зажала рукой рот. Всегда более чувствительная и эмоциональная, она не смогла сдержаться. Она уткнулась в плечо старшей сестры и тихонько заплакала. В ее голове не укладывалось, как правитель целой провинции, который должен быть справедливым хозяином этих земель, мог отдать такой чудовищно жестокий приказ.
Мира прижала к себе сестру и мягко погладила её по спине. Благодаря ночному разговору с Райаном, она понимала, почему герцог так хочет от них избавиться, но сдаваться не собиралась. В ней начала подниматься злость. Та самая, которая не позволила ей сломаться в прежней жизни. Которая помогала выживать в суровых условиях детдома. Благодаря которой она могла защитить сестру и не дать в обиду себя.
Сейчас ситуация выглядела похожей – один надутый индюк с гипертрофированным эго решил, что он может управлять судьбами людей и творить беззаконие. Мира не могла позволить такому случиться – она чувствовала себя ответственной и за Мию, и этот фургон, и за разношерстную компанию слишком сообразительных зверей. Прошка, Люцик и даже Райан стали её семьей, которой у нее никогда не было на Земле. Круто развернувшись в сторону, где, по её мнению, мог находиться замок герцога, она показала неприличный жест.
— Хрен тебе на воротник, а не таверну, морда высокородная! — ядовито прошипела она, — Мы здесь явно не для того, чтобы ты тут костры жёг!
Рыся, словно уловив боевой настрой хозяйки, возмущенно и громко застрекотала на весь фургон, яростно замахав пушистым хвостом. Похоже, белка была полностью согласна с оценкой ситуации.
Райан с интересом наблюдал за Мирой Он ожидал слез, паники, растерянности, наконец. Но этот говорящий жест, значения которого он не понимал, лучше всяких слов сказали ему, что Мира настроена решительно и готова действовать.
— Уходить надо, — нарушил тишину Люцик. Эльф крутил в пальцах пустую кружку, растеряв весь свой привычный лоск. — Утра ждать нельзя – герцог нетерпелив и уже к обеду он будет ждать от отчет о выполнении приказа.
— У тебя есть план? — вскинулась Мира. — Ты сам говорил, что герцог контролирует Тракт и перекрыл все пути. Наш фургон не игрушечный, проскочить незамеченными мимо патрулей мы не сможем.
— Ты права, — эльф постучал пальцами по столу. — На юг ходу нет, там патрули Инквизиции. На запад — земли герцога. Наш единственный шанс — уходить на север, в Бесплодные каньоны. Там Эдуард нас не достанет. Я знаю тайные тропы, по которым мы проведем фургон - его тяжелая конница за нами не сунется, а от шпионов мы отобьемся. На некоторое время укроемся в каньонах у моего клана, переждем бурю и решим, что делать дальше.
— В каньоны? — Прошка резко подпрыгнул на краю стола, сердито дернув хвостом. — В эти голые скалы? Ты как себе это представляешь? Мы там с голоду повымрем быстрее, чем нас поймают! Мурзе мясо нужно, Рысе — орехи, Буян с Угольком тоже что-то есть должны. А мы? Как же мы? А эльфы? Они от нас здесь помощи ждут и тут мы к ним заявимся – встречайте нахлебников?! Нехорошо!
Прошка оставался верен себе – сложившаяся ситуация беспокоила хозяйственного шушака именно с этой стороны. Он с волнением трепал свою амбарную книгу и яростно чесал за ухом пером. Рыся сочувственно пискнула, выронила скорлупку и закивала головой, соглашаясь с шушаком.
— Кошмары в каньонах не пропадут, — заметил Люцик. — Там полно скальной фауны, на которых эти зверюги прекрасно смогут охотиться по ночам. У нас тоже запасов много – ты же воде вчера на рынке выручу от бургеров потратить хотел?
— Хотел, да не успел, — Прошка деловито потер лапки и хитро посмотрел в сторону Райана. — Но у маршала есть ключи от склада заставы. Солдаты наверняка спят без задних ног – сон на рассвете самый крепкий. Если нам предстоит дальняя дорога, то нужно загрузиться как можно лучше. Мешки с мукой, крупу, вяленые окорока. Забьем фургон до самого верха! Оформим как «порчу грызунами». Прости, маршал, от трибунала я тебя не спасу, зато мы выживем.
Мия вдруг встрепенулась. Она вытерла слезы кулаком, точь-в-точь как в детстве, и отодвинула от себя кружку. На донышке сиротливо колыхнулись недопитые чаинки.
— Травы! — вспомнила она, — Я же последний раз все беглому эльфу отдала. У нас ни заживляющих мазей, ни сборов от простуды не осталось. Нам запасы обязательно пополнить нужно – и самим пригодится, и эльфам сможем помочь.
Мира задумчиво прошлась по кухне, оглядывая её и собираясь с мыслями.
— Одежда тоже нужна, — сказала она, глядя на начинающее сереть за окном небо. — Одеяла, сменное белье, плотная ткань какая-нибудь. И чем больше, тем лучше. Только где сейчас это все брать? Рынок еще закрыт, до открытия часа три, не меньше…
Мия перевела взгляд с сестры на мужчин и нерешительно прикусила губу.
— А если Томаса и Элиаса попросить нам помочь? Они же добрые, не должны отказать. Давайте к Томасу сходим, Элиас как раз там ночует. Если тихонько проберемся через заставу, никто и не заметит.
Люцик переглянулся с маршалом. Мужчины понимали, что девчонки правы: бежать в Северные скалы, не имея достаточного запаса провианта, вещей и лекарств — это самоубийство.
— Логично, — Райан тяжело поднялся, — времени в обрез. Люцик, берешь Мию и идете к аптекарю. Осторожнее только. На рожон не лезть. Если на заставе начнется шум — бросайте всё и назад.
Эльф молча кивнул, уже накидывая на плечи свой дорожный плащ.
— А мы с Прошкой потрошим закрома, — маршал вытащил из кармана тяжелую связку ключей. — Сгрузим в фургон всё, до чего дотянутся руки.
— Скорее, маршал, скорее! — засуетился шушак, уже соскакивая со стола прямо на пол. — Рассветный сон у солдат короткий, надо успеть до первых горнистов.
Мира молча подошла к плите и решительно завязала на талии фартук.
— Я остаюсь на хозяйстве. Буду запасы принимать и поесть в дорогу приготовлю. Времени в обрез, а в дороге не до горячей еды будет.