Страница 67 из 72
Мир замер, люди застыли в неестественных позах, время остановилось ровно на той минуте, когда Брендон почувствовал прикосновение длинных серых пальцев к своим вискам. Тварь подобралась бесшумно, а он был слишком сосредоточен на плетении иллюзий, чтобы предвидеть подобное. Когда понял, что его душу затянули в другую реальность — было уже слишком поздно.
Он знал, что находится во сне, помнил это, но с каждой секундой память стиралась, погружая его в собственные мечты. Вот он стоит перед запертой дверью. Что он увидит за ней?
— Ваша светлость, вы сегодня припозднились со службы, прикажите подавать ужин?
На пороге появляется Перкинс, мажордом учтиво кланяется, впуская графа в гостиную. Звучит музыка, кто-то играет на рояле. Маленькая девочка, закусывая пухлую губку, сосредоточенно исполняя простенький вальс. Ее крошечные пальчики порхают над клавишами.
— Дорогой, наконец, ты дома, — теплые объятия родных рук.
Он прижимает к себе Изабель, нежно шепчет ей на ушко ласковые слова, зарывается лицом в пшеничные волосы. Странно.. они пахнут гарью, но он не успевает об этом подумать. Лацканы его сюртука кто-то настойчиво тянет вниз.
— Папа, а меня ты поцелуешь?
— Конечно маленькая моя, — он подхватывает малышку на руки и кружит по комнате.
— Папуля, ты же останешься с нами, правда?
— Конечно, останусь милая.
— Навсегда?
— Навсегда-навсегда! — он щелкает дочь по носу, усыпанному веснушками, совсем как у него в детстве.
— Солнышко, иди в свою комнату, — Изабель строго смотрит на белокурую дочурку, — Уже пора спать.
— Хорошо маменька, — она подставляет пухлые щечки для поцелуя и уходит с Перкинсом.
Что-то не так. Он слышит запах горелой травы — в дыме каминного огня, в мерцании свечей — им пропитан буквально весь дом.
— Как зовут нашу дочь?
— Что?
Он хочет знать ответ на столь простой вопрос, но Изабель молча пожимает плечами. Она не знает.. Конечно, не знает..
— Ты — не настоящая. Все здесь не настоящее, это всего лишь сон.
— Ну и что? Зато я — здесь, с тобой. Мы могли бы быть счастливы.
Он должен это остановить, должен выбраться из лабиринта сновидений, должен..
Брендон сосредоточился. Не сразу, но насыщенная красками обстановка вокруг стала блекнуть, таять, растворяться в пространстве, оставляя лишь чернеющую пустоту. Создавать чары иллюзий в собственном сне? Почему бы и нет? Раньше ему бы и в голову такое не пришло, он вообще сомневался, что такое возможно, но магия поддавалась, медленно оплетая комнату золотистой паутиной. Реальность менялась — теперь уже он руководил собственным сном. Демон заволновался, взвился черным дымом и осел сверкающим плащом на выросшей из пола высокой фигуре.
— Не нравится? — вкрадчиво проговорил маг, продолжая плести сеть из чар.
Умбрамнус стал заключенным в чужой фантазии, он метался по гостиной, но натыкался на невидимые преграды — пространство вибрировало, вновь возвращая его в исходную точку. Какие бы новые двери он не открывал — дух не мог убежать от сужающихся стен и давящего потолка. Комната сузилась до размеров железного ящика, в котором, он провел сотню лет. Один из прежних хозяев оставил его там, страшась собственного раба, а потом продал его другому. Он словно вещь переходил от одного владельца к другому, убивал по их приказу, следовал за названной жертвой, сводя с ума, насылая кошмарные ведения. Он знал — с магом иллюзий не будет просто, знал, но он обязан был подчиниться хозяину — магический ошейник все еще на нем..
Ошейник — настоящая пытка. Он чувствует усталость, которую он никогда не чувствовал раньше, страх, которого никогда не испытывал, потерял свободу, которую раньше никогда не ценил..
Умбрамнус рухнул на колени, сжался и растворился черным туманом.
Брендон покачнулся и упал, а когда открыл глаза, увидел плотную завесу из дыма. Грудь наполнилась свинцом, кашель царапал горло, ему хотелось сделать вздох, но вместо живительного чистого воздуха в легкие хлынул поток раскаленной лавы.
Пещера пылала в огне, по сводам из черного камня текло зачарованное пламя. Маг подполз к воде, но жидкость кипела, а над зеркальной поверхностью алел ядовитый туман. Крошечный островок заволокло дымом, от сияющих голубых цветов ничего не осталось — лишь пепел кружил в раскаленном воздухе, поблескивая в танцующем пламени.
— Изабель! — он попытался встать, но стена огня вновь пригнула его к песку, заставляя склониться перед неизбежным. — Изабель..
Послышались странные звуки. Значит, пещера рушится.. ил и..
Он с удивлением он увидел, как из природного окна, сквозь которое виднелось окрашенное серным дымом небо, ползут, извиваясь, живые лианы. Словно большие изумрудные змеи они спускались вниз, и скользили к нему, обвивая тело. Рывок — и он летит вверх, паря над съедающим темные камни пламенем.