Страница 97 из 122
— Дом Аркхарт не получает права требовать продолжения процедуры.
— Да.
— Совет не имеет доступа к полным медицинским данным без вашего отдельного разрешения.
— Разрешаю передать только сведения, необходимые для лечения города.
Леона записала.
Северин подписал документ правой рукой.
Перо двигалось медленнее из-за раненого плеча, но подпись осталась ровной.
Он передал лист мне.
— Теперь ты.
Я поставила подпись как лечащий аптекарь.
Пальцы не дрожали.
Внутри дрожало все остальное.
Подготовка заняла почти час.
Тея принесла чистую рубашку, одеяло и нагрела воду. Ивара закрыла торговый зал для посторонних и поставила двух инспекторов возле дверей. Эдита проверила защитный круг.
Я смешивала состав сама.
Белый минерал.
Очищенная вода.
Ведьмина соль.
Капля нейтрализующего настоя.
Серебряная пыль для вывода остатка.
Ни одной части драконьей магии в растворе не было. Это важно: состав не должен был навязывать пациенту чужую силу.
Он только возвращал основе способность свободно пропускать магию.
Тея следила за пропорциями.
— Три меры воды.
— Есть.
— Половина меры минерала.
— Есть.
— Соль по весу, не по объему.
— Я знаю.
— Повторяю для журнала.
Она записала точное количество.
Раствор получился почти прозрачным, с легким белым оттенком. Если не знать назначения, его можно было принять за обычную соленую воду.
Северин вошел в лабораторию без рубашки.
Я видела его обнаженным сотни раз во время брака. Это не должно было иметь значения.
Но теперь между нами существовала новая граница. Любое прикосновение требовало объяснения, согласия и цели.
Он лег на кушетку.
Я проверила старое ранение.
Шрам под левой ключицей оставался темнее обычного. Серые линии расходились от него к плечу, груди и шее. Родовой узел находился глубже, ближе к сердцу. Сегодня я не собиралась приближаться к нему.
— Боль сейчас? — спросила я.
— Слабая.
— Холод?
— Возле левого плеча.
— Чувствительность пальцев?
— Полная.
— Сердцебиение?
— Ровное.
Эдита подтвердила показатели.
Мы закрепили медные пластины вокруг кушетки. На этот раз круг был двойным. Внешний принимал тепло и лишнюю магию. Внутренний направлял освобожденный серый пепел к стеклянным чашам.
Тея поставила справа чистый раствор, слева — две пустые емкости для остатка.
Леона и Ивара отошли к стене.
Я села возле Северина.
— Состав вводится через кожу возле шрама, — сказала я. — Не в кровь. Он будет постепенно входить в магический канал.
— Понял.
— Сначала почувствуете холод.
— Потом?
— Возможно, жжение. Если боль станет острой, говорите. Если почувствуете огонь в груди, говорите сразу.
— Хорошо.
— Не пытайтесь помогать собственным источником.
— Он не выходит к телу.
— Все равно не пытайтесь.
— Не буду.
Я взяла его левую руку и положила на отдельную пластину.
Северин посмотрел на наши пальцы.
Ничего не сказал.
Я тоже.
Это было медицинское прикосновение.
Только медицинское.
По крайней мере, пока.
— Начинаем, — объявила Эдита.
Тея отметила время.
Я смочила первую серебряную пластину противоядием и закрепила возле края шрама.
Северин резко вдохнул.
— Холод?
— Да.
— Терпимо?
— Да.
Раствор начал входить в ткань.
На диагностическом стекле серый узор стал светлее.
Не сразу.
Медленно, как на лозе.
Первая нить возле поверхности потеряла плотность и отделилась от кожи.
— Есть реакция, — сказала Эдита.
— Источник?
— Ровный.
Я добавила вторую каплю.
Серая сеть дрогнула.
Северин сжал мою руку.
Не сильно.
Только рефлекторно.
— Боль?
— Жжет.
— Где?
— От шрама к плечу.
— К сердцу?
— Нет.
Я направила освободившуюся нить к серебряному проводнику.
Дар отозвался легко.
Не пришлось разрывать связь. Белый минерал уже сделал основную работу. Мне нужно было только отделить остаток от живой магии и указать путь наружу.
Первая часть пепла собралась в чаше.
Она выглядела иначе, чем раньше.
Не спутанное волокно и не плотная пыль.
Обычный серый осадок, не пытавшийся вернуться в тело.
— Получилось, — прошептала Тея.
— Не отвлекайся от времени.
— Пять минут.
Мы продолжили.
Вторая пластина легла ближе к центру шрама.
Северин напрягся.
Под кожей возле ключицы проступила медная искра.
Не чешуя.
Слабый отблеск.
— Огонь отзывается, — сказала Эдита.
— Северин, не направляйте его.
— Не направляю.
— Что чувствуете?
— Тепло.
— В груди?
— Возле раны.
Белый минерал освобождал не только серый пепел.
Он возвращал магии возможность проходить к телу.
Сердечный огонь, запертый внутри несколько дней, нашел первый открытый участок.
— Снижаем дозу, — сказала я.
— Почему? — спросил Северин.
— Ваш огонь возвращается быстрее, чем выходит пепел.
— Это плохо?
— Если он пойдет по еще зараженному каналу, да.
Я убрала пластину.
Подождала, пока медный свет погаснет.
Северин дышал ровно, но лицо стало бледнее.
— Продолжаем? — спросила Эдита.
Я проверила пульс.
Сильный.
Ровный.
Температура кожи вокруг шрама поднялась.
— После перерыва.
Тея отметила время.
Мы ждали пять минут.
Никто не разговаривал.
Я продолжала держать Северина за руку, потому что пластина под ладонью измеряла отклик и любое движение могло изменить показания.
Он не сжимал мои пальцы.
Не пытался воспользоваться близостью.
Просто лежал и смотрел в потолок.
— Страшно? — спросила я тихо.
— Да.
Честный ответ от него звучал почти непривычно.
— Чего именно?
— Что огонь не вернется. Что вернется и разорвет канал. Что ты остановишь процедуру слишком поздно из-за города.
— Я остановлю, если риск станет выше пользы.
— Даже если это оставит меня без формы?
— Да.
— Хорошо.
Он сказал это с облегчением.
Не потому, что хотел потерять силу.