Страница 77 из 122
— Зато выполняет назначения точнее многих дипломированных лекарей.
Тея сделала вид, что не услышала похвалу.
До дома Аркхарт ехали в трех экипажах.
В первом — Леона, я и закрытая папка с документами.
Во втором — Селин с Теей и сопровождающим городским лекарем.
В третьем — Северин и двое стражников, назначенных не домом, а следователем.
Он больше не контролировал эту поездку единолично.
Каждый участник имел свою задачу, свидетеля и право отказаться.
Дом Аркхарт встретил нас закрытыми воротами.
На каменных столбах по-прежнему сидели медные драконы. Между их крыльями проходил фамильный защитный знак, который я много лет пересекала почти не замечая. Раньше контур узнавал мою брачную метку и открывался заранее.
Теперь ворота не отозвались.
Стражнику пришлось предъявить судебное распоряжение.
Только после этого замок щелкнул.
Экипаж въехал во двор.
Я смотрела на знакомые окна и чувствовала не боль, а странную отстраненность. Дом не изменился. Изменилась моя связь с ним.
На балконе второго этажа стояли те же каменные чаши. Возле лестницы слуги уже убрали летние цветы и поставили кусты серебряного вереска. В левом крыле находилась наша спальня.
Шторы были закрыты.
Может быть, комнату еще не подготовили для новой хозяйки.
Может быть, Аврелия уже распорядилась сменить мебель.
Я не хотела знать.
У главного входа нас ждал управляющий.
Он поклонился Северину, затем замер, увидев меня.
— Госпожа Морвейн.
— Господин Эллар.
После развода он ни разу не обращался ко мне по имени. Вероятно, ждал указания Аврелии, как именно следует называть бывшую герцогиню.
— Госпожа Аркхарт находится в малой гостиной, — сообщил он. — Она просила герцога пройти к ней одному.
— Разговор состоится при свидетелях, — сказал Северин.
Управляющий заметил Селин, выходившую из второго экипажа.
— Госпожа Верт тоже приглашена?
— Я не гостья, — ответила она. — Я свидетель.
Он явно не знал, как на это реагировать.
Леона передала ему копию распоряжения.
— До окончания проверки никто не покидает дом с медицинскими документами, не уничтожает переписку и не входит в опечатанные помещения. Все указания следователя сохраняют силу.
— Мы не преступники, — произнес управляющий.
— Тогда соблюдать распоряжение будет несложно.
Мы поднялись по лестнице.
Каждый шаг возвращал воспоминание, которое я не просила.
Вот здесь Северин однажды поймал меня, когда я поскользнулась в мокрых туфлях.
У этой колонны мы спорили после первого заседания Совета, посвященного наследнику.
В нише справа раньше стояла ваза моей матери. Я привезла ее после свадьбы. Теперь ниша была пустой.
Возможно, вазу сложили в один из моих ящиков.
Я не проверяла.
Малая гостиная находилась возле зимнего сада.
Аврелия сидела у окна, перед ней стоял чайный столик. Два прибора. Один для нее, второй, вероятно, для Северина.
Она была одета в темное платье с высоким воротником. Серебряные волосы собраны так же безупречно, как в день моего развода. Только лицо казалось старше.
Аврелия встала, увидев всех нас.
— Я просила семейный разговор.
— Вы лишились права на него, когда семейные решения стали частью уголовного расследования, — сказала Леона.
Аврелия проигнорировала ее.
Посмотрела на Северина.
— Тебя следовало оставить под наблюдением коллегии, а не в бывшей бане среди уличных больных.
— Коллегия назначала мне Р-17, — ответил он.
— Это еще не доказательство умысла.
— Достаточно, чтобы не доверять ей лечение.
Аврелия перевела взгляд на Селин.
— А вы зачем здесь?
— Сообщить, что помолвки не будет.
Слова прозвучали спокойно.
Аврелия не сразу ответила.
— Это решают главы домов.
— Мой отец уже лишил меня права представлять дом Верт. Значит, он не может одновременно требовать, чтобы я исполнила соглашение от его имени.
— Вы действуете под влиянием болезни.
— Именно эту версию предложил Кассиан.
Аврелия заметила повязку под ее платьем.
— Что с вами?
— Последствия препаратов коллегии.
— Мирелла убедила вас в этом?
— Эдита Норн подтвердила наличие серого пепла.
Аврелия посмотрела на меня.
— Вы всегда умели находить союзников среди тех, кто чувствует себя обиженным.
— Я нахожу пациентов среди тех, кому плохо.
— И убеждаете их, что виноваты семьи.
— Иногда семьи действительно виноваты.
Северин остановился возле кресла.
— Матушка, сядьте.
— Не разговаривай со мной как со свидетелем.
— Сегодня вы свидетель.
Аврелия медленно опустилась обратно.
Мы заняли места напротив.
Леона положила на стол документы, но не открыла папку.
Тея осталась возле двери рядом с Селин. Городские стражники ждали в коридоре.
Я смотрела на женщину, которую семь лет пыталась считать частью своей семьи.
Аврелия учила меня принимать гостей, вести хозяйственные счета, запоминать имена родственников и никогда не показывать усталость при Совете. Она выбирала лекарей, напоминала о времени приема препаратов и приносила новости о женщинах, родивших наследников после «правильного лечения».
Она ни разу не спросила, чего хочу я.
— Беатриса приходила к вам за три дня до смерти, — сказала я.
— Нет.
Ответ прозвучал сразу.
Леона открыла папку и положила перед ней копию страницы из журнала встреч.
— Тогда объясните эту запись.
Аврелия посмотрела.
Ее лицо не изменилось, но пальцы на чашке напряглись.
— Запись могла относиться к другой встрече.
— Указано ваше имя, — сказала Леона. — Дата, время и пометка о переданных результатах Миреллы.
— Беатриса могла написать что угодно.
— Вы утверждаете, что встречи не было?
Аврелия подняла голову.
— Я утверждаю, что покойная аптекарша ненавидела дом Аркхарт.
— Беатриса относилась к вам без доверия, — сказала я. — Это не одно и то же.
— Она считала, что я украла у нее племянницу.
— Она считала, что после свадьбы я перестала жить собственной жизнью.
— И вы охотно поддерживали это убеждение каждый раз, когда были недовольны обязанностями герцогини.
Я почувствовала, как старое желание оправдаться поднимается внутри.
Объяснить, что я не была неблагодарной.