Страница 38 из 122
— И ничего не сказали.
— Отец запретил.
— Вы подчинились.
— Да.
Ответ прозвучал без оправданий.
Я понимала это лучше, чем хотела. Подчинение семье часто выглядело разумным, пока цена не становилась личной.
— Сейчас нас интересует препарат, — сказала я. — Я не могу провести полный анализ до проверки лаборатории. Но могу взять образец, составить запись симптомов и направить вас к независимому специалисту Гильдии.
— Если семья узнает, что я обратилась не в коллегию, помолвка окажется под угрозой.
— Вы хотите ее сохранить?
Селин не ответила сразу.
— Я хочу, чтобы мой дом сохранил место в Совете.
— Это не то же самое.
— Для моей семьи — то же.
— А для вас?
Она посмотрела на собственные руки.
— Я не знаю, чего хочу. Последние годы мне объясняли, что это не имеет значения.
Я закрыла журнал, который лежал возле флакона Северина.
— Имеет.
— Вам легко говорить. Вы уже отказались от содержания, дома и защиты.
— Легко?
— Нет, — быстро исправилась Селин. — Я не это имела в виду.
— Я тоже много лет соглашалась с тем, что решения рода важнее моих. Не потому, что была слабой. Потому что каждое отдельное требование казалось разумным.
Она подняла взгляд.
— А потом?
— Потом я узнала о расторжении брака вместе с половиной столицы.
Тея бесшумно поставила перед Селин воду.
— Выпейте, — сказала она. — У вас губы побелели.
Селин взяла чашку.
Она не спросила, почему ученица говорит с ней без титулов.
— Я оставлю флакон, — решила она. — Но мне нужна расписка.
— Получите официальный акт передачи.
— И копию результатов.
— Только лично вам.
— Не моему отцу?
— Не без вашего разрешения.
Селин посмотрела на меня внимательнее.
— Кассиан всегда отправляет заключения главе дома.
— Я знаю.
— Вы считаете это неправильным?
— Медицинский документ принадлежит пациенту. Остальные получают доступ только по закону или с согласия.
— Даже если речь о наследнике?
— Ваше тело не становится собственностью Совета из-за возможного ребенка.
Она сжала чашку обеими руками.
Я вспомнила себя в зале, когда произнесла почти те же слова.
— Укажите номер партии, — сказала я.
Селин повернула флакон.
Под печатью стояла мелкая отметка.
Р-17.
В торговом зале стало тихо.
Тея подошла ближе.
— Та же? — спросила она.
— Да.
Я записала номер, дату начала курса и симптомы.
— С этого момента препарат не принимаете, — сказала я.
— Вы не можете назначать лечение.
— Я не назначаю новое. Рекомендую приостановить подозрительное средство до проверки.
— А если станет хуже?
— При приступе приезжаете сюда или вызываете господина Сейна. Не используете драконий огонь и не пытаетесь превратиться без необходимости.
— Семья заметит.
— Тогда скажете, что заболели.
— Драконы нашего дома не болеют перед важным браком.
— Судя по вашей руке, болеют.
Селин почти улыбнулась.
— Вы не такая, как о вас говорили.
— Кто?
— Аврелия Аркхарт.
Я не удивилась.
— И какой она меня описывала?
— Слабой. Слишком зависимой от мужа. Неспособной принимать тяжелые решения.
Тея негромко фыркнула.
Я не стала спрашивать, что еще говорила Аврелия.
— Сейчас это не относится к вашему состоянию.
Селин кивнула.
Я составила акт передачи. Она подписала два экземпляра и забрала один.
Перед уходом остановилась у двери в приемную.
— Мне нужно поговорить с Северином?
— Это решаете вы. Но не здесь и не сейчас. У него осмотр, у вас слабость.
Она согласилась неожиданно легко.
Когда Селин ушла, я вошла в приемную.
Северин сидел на кушетке, положив левую руку на колено. Он не пытался открыть дверь и не задавал вопросов Тее.
— Онемение усилилось? — спросила я.
— Нет. Началось в экипаже и прошло возле локтя.
— Почему приехали без сообщения?
— Посыльный задержался у Совета. Я решил не ждать.
— Это нарушение договора.
— Пункт требует сообщать о каждом приступе. Онемение не было приступом.
— Это новый симптом.
— Тогда формулировку нужно уточнить.
Я посмотрела на него.
— Вы специально ищете лазейку?
— Нет. Показываю неточность документа.
— Хорошо. Добавим «любое изменение состояния».
— Согласен.
Он говорил серьезно.
Я не понимала, раздражает меня это или успокаивает.
— Что у Селин? — спросил Северин.
— Не могу обсуждать.
— Она моя официальная невеста.
— Пока только предварительно. И даже после брака ее медицинские сведения не станут вашими автоматически.
— Я должен знать, способна ли она…
— Закончите фразу, и я прекращу сегодняшний осмотр.
Он остановился.
— Вы правы, — сказал Северин.
Я проверила чувствительность руки. Онемение почти прошло. Новых серых линий возле шрама не появилось.
— Вероятно, это последствие вчерашней процедуры, — сказала я. — Нервный и магический каналы восстанавливаются с разной скоростью. Сегодня отдыхаете. Если онемение поднимется выше плеча или появится жар, сообщаете сразу.
— Хорошо.
— И еще одно.
— Что?
— Ваша невеста пришла ко мне за помощью, не зная, что вы здесь. Не используйте это против нее в переговорах с домом Верт.
— Не буду.
— Даже если помолвка станет невыгодной.
— Я сказал, что не буду.
Я кивнула.
Северин надел куртку и подошел к выходу.
На пороге он остановился.
— Мирелла.
— Да?
— У нее тот же препарат?
Я могла не отвечать.
Но номер партии сам по себе не был диагнозом, а Северин участвовал в расследовании серого пепла.
— Та же основа, — сказала я. — Р-17.
Он посмотрел на дверь, за которой несколько минут назад исчезла Селин.
— Значит, дело не в отдельных пациентах.
— Похоже, нет.
После его ухода я перенесла белый флакон Селин в кабинет.
На столе уже стоял темный флакон Северина. Я поставила новый рядом, оставив между ними расстояние.
Разные препараты.
Разные назначения.
Будущий жених и женщина, которую Совет выбрал ему в жены.
На обеих этикетках стояла одна отметка: Р-17.