Страница 14 из 122
Глава 4 Тридцать дней на право работать
Глава 4 Тридцать дней на право работать
К утру жар спал, но слабость осталась.
Я поняла это, когда попыталась поднять чайник и едва не расплескала воду на плиту. Пальцы слушались, однако в кистях не было прежней силы. Серый налет исчез с кожи, только под ногтями еще виднелись тонкие темные полосы.
Тея отобрала у меня чайник без единого слова.
— Я могу сама.
— Вижу.
Она налила воду в чашку и поставила передо мной тарелку с кашей.
Мы завтракали в приемной, потому что Финн и Марта еще спали, а оставлять их без присмотра я не хотела. Ночью температура мальчика снижалась медленно. Дважды он просыпался от кашля, но дышал уже свободно. Серые линии под кожей больше не появлялись.
Марта пришла в себя окончательно ближе к рассвету. Слабость в ногах сохранялась, зато головная боль почти прошла.
Районный лекарь вернулся в начале девятого часа.
Он представился господином Вальтером Сейном и принес регистрационный журнал. Вчера на знакомство у нас не осталось времени: он торопился осмотреть больных, а я пыталась не потерять сознание у него на глазах.
Сегодня Сейн выглядел менее недовольным, но гораздо внимательнее.
Он проверил Марту, затем разбудил Финна и заставил мальчика несколько раз глубоко вдохнуть.
— В легких чисто, — сказал он. — Температура еще повышена, но приступ не повторялся.
— Потому что я больше не пил ту гадость, — пробормотал Финн.
— Поэтому тоже.
Сейн осмотрел его язык, пальцы и шею.
— Следы исчезли.
— Внешние, — уточнила я. — В крови примесь осталась.
— Вы проверяли повторно?
— Нет. Сегодня повторное вмешательство слишком опасно. Ему нужен отдых, вода и наблюдение.
— Согласен.
Он записал что-то в журнал.
Финн посмотрел на нас по очереди.
— Я могу идти домой?
— Нет, — одновременно ответили мы.
Мальчик нахмурился.
— Мне лучше.
— Это не значит, что ты здоров, — сказал Сейн. — До вечера останешься здесь. Если температура не поднимется и дыхание будет свободным, госпожа Морвейн решит, можно ли тебе вернуться домой.
— Почему она решит?
— Потому что она проводила разделение и знает, сколько чужеродного вещества осталось возле твоего источника.
Сейн произнес это спокойно, но я заметила, как он взглянул на мои руки.
— Остаточные последствия прошли? — спросил он.
— Почти.
— Головная боль?
— Есть.
— Дрожь?
— Только при нагрузке.
— Значит, сегодня никакого разделения, сложных зелий и работы с магическими веществами.
— Я знаю ограничения собственного дара.
— Вчера вы тоже их знали.
— Вчера у меня был выбор между нарушением ограничений и ребенком, который переставал дышать.
Он закрыл журнал.
— Я не осуждаю ваш выбор. Я напоминаю о последствиях.
Сейн оказался первым лекарем за несколько лет, который говорил со мной не как с больной женщиной, обязанной выполнять назначения, а как со специалистом, совершившим опасную процедуру. Мне потребовалось некоторое усилие, чтобы не принять его замечание за попытку распоряжаться мной.
— Я буду осторожна, — сказала я.
Он кивнул и повернулся к Марте.
— Вам сегодня тоже лучше не вставать без помощи. Пейте воду небольшими порциями. Еда легкая. Никаких настоев из той бутылки.
— Я ее больше в дом не принесу, — ответила Марта.
— Бутылка останется у меня, — сказала я.
Сейн снова открыл журнал.
— Мне нужно указать, кому передан препарат.
— Запишите.
— И номер партии.
Я почувствовала на себе взгляд Теи.
Она стояла возле шкафа с чистой тканью и не двигалась.
— Р-17, — сказала я.
Перо Сейна остановилось над бумагой.
Не надолго. Всего на одно мгновение.
Но я заметила.
— Вы встречали этот номер? — спросила я.
— Партии с таким обозначением проходят через многие городские склады.
— Это не ответ.
Он поднял голову.
— Я районный лекарь, госпожа Морвейн. Через мои руки проходят десятки дешевых препаратов. Я не запоминаю каждый номер.
— Но этот узнали.
— Мне показалось, что я видел его в одной из накладных.
— В какой?
— Не помню.
Он промокнул чернила и закрыл журнал.
— Я передам сообщение о возможной нежелательной реакции в городскую лечебную палату.
— Без образца?
— По правилам образец должны изъять для официального исследования.
— Марта передала его мне.
— Я не стану спорить с ее правом. Но палата может направить запрос.
— Тогда я отвечу.
Сейн задержал на мне взгляд.
— Будьте осторожны не только с веществом. Если партия действительно большая, ее проверка затронет людей, которые не любят, когда их работу ставят под сомнение.
— Вы говорите о коллегии?
— Я говорю о любой крупной организации.
Он попрощался и ушел.
Я дождалась, пока входная дверь закроется.
— Он знает номер, — сказала Тея.
— Или действительно видел его в накладной.
— И сразу испугался.
— Не придумывай чужие чувства. Он насторожился.
— Это другое слово для того же выражения лица.
— Нет. Это слово, которое не превращает наблюдение в готовый вывод.
Тея скрестила руки.
— Вы собираетесь поправлять каждое мое слово?
— Пока ты работаешь в аптеке — да.
— Тогда я начну меньше говорить.
— Не верю.
Марта тихо рассмеялась, прикрыв рот ладонью.
Финн посмотрел на нее с облегчением. С момента приступа он следил за каждым ее движением, хотя старался делать вид, что занят чем-то другим.
Я подошла к столу и проверила свой пульс. Он был немного чаще обычного, но уже не вызывал тревоги.
— Тея, белый флакон и настой Марты оставляем в кабинете Беатрисы. Раздельно. Ключ будет у меня.
— А пластину с тем, что вы достали из Финна?
— В закрытую коробку. Ее нельзя хранить рядом с другими образцами.
— У нас есть такая коробка?
— В наборе отца.
Я открыла аптечный ящик, привезенный из дома Аркхартов. Инструменты лежали на своих местах: серебряные щипцы, стеклянные трубки, маленькие весы, набор игл, две защитные коробки с внутренней свинцовой сеткой.
Отец заказал этот набор к моему выпуску из Гильдии. На крышке сохранились инициалы М. М.