Страница 100 из 122
В браке близость была привычной, теплой, иногда торопливой, иногда сонной. Мы знали, как прикоснуться, чтобы другой ответил, и редко задумывались о каждом движении.
Теперь ничего не было привычным.
Между нами стоял Совет.
Развод.
Поддельные документы.
Белые флаконы.
Моя аптека.
Его договор лечения.
Каждая причина не доверять.
И все годы, когда я любила его.
Я сама усилила поцелуй.
Северин ответил только после этого.
Его губы были теплыми. Дыхание сбилось. Пальцы на моей талии слегка сжались и сразу ослабли, оставляя мне возможность отступить.
Я отстранилась первой.
Не далеко.
Наши лица оставались близко.
— Это не значит, что я возвращаюсь, — сказала я.
— Знаю.
— Не значит, что простила.
— Знаю.
— Не дает вам права завтра войти и вести себя как муж.
— Не буду.
— И не обещает, что будет второй раз.
Северин открыл глаза.
— Хорошо.
В его лице не было разочарования.
Только осторожная радость, которую он не пытался превратить в требование продолжения.
— Почему тогда улыбаетесь? — спросила я.
— Потому что ты меня поцеловала.
— Я могу передумать.
— Можешь.
— Уже начинаю.
— Тогда я перестану улыбаться.
Он попытался сделать серьезное лицо.
Не получилось.
Я отступила.
Сердце билось быстрее, чем после процедуры.
Это было приятно.
И страшно.
Не потому, что поцелуй оказался ошибкой.
Потому что он был моим выбором, а значит, за последствия нельзя будет обвинить чужой приказ.
Северин встал следом.
— Вам нельзя, — сказала я.
— Ты тоже стоишь.
— Я не пациент после первого испытания противоядия.
— Зато аптекарь с истощенным даром.
— Сядьте.
— Вместе.
— Не торгуйтесь.
Он сел.
Я тоже.
Тея появилась в дверях через несколько минут.
Сначала посмотрела на нас.
Потом на две разные кушетки.
Потом снова на нас.
— Эдита спрашивает, почему пациент не в приемной.
— Сейчас перейдет, — ответила я.
— А вы наверх.
— Сейчас.
Тея подозрительно прищурилась.
— Что-то изменилось?
— Противоядие сработало, — сказала я.
— Я про другое.
— Тея.
— Поняла. Медицинская тайна.
Она подала Северину чистую рубашку.
— Внизу ждут люди Совета.
Он сразу стал серьезным.
— Кто?
— Трое драконов и городской чиновник. Говорят, Кассиан собрал Совет у Центральной печи.
Мы с Северином одновременно поднялись.
Тея вскинула руки.
— Эдита запретила обоим.
— Что значит «собрал»? — спросила я.
— Разослал сообщение, что нашел способ немедленно вернуть драконам форму. Требует, чтобы главы домов прибыли к печи до заката.
Северин взял рубашку.
— Он исчез из коллегии и теперь объявился под Советом.
— Откуда пришло сообщение? — спросила я.
— Через официальный контур санитарной палаты. Подписано Кассианом и заместителем председателя Совета.
— Они все еще ему верят?
— Он обещает вернуть огонь без долгого лечения.
Северин застегивал рубашку одной рукой. Я помогла с верхними пуговицами, прежде чем успела решить, хочу ли касаться его снова.
Он не прокомментировал.
— Кассиан собирается активировать серый пепел, — сказала я. — Или заставить драконов принять новый препарат.
— Скорее использует печь как общий канал.
— Ваше противоядие еще не готово для родового узла.
— Но доказало, что связь можно разрушить.
— На внешней сети одного пациента.
— Этого хватит, чтобы показать Совету альтернативу.
Я посмотрела на его руку.
— Вы не пойдете к печи.
— Должен.
— Не как проводник.
— Как глава дома и свидетель лечения.
— Ваш источник только начал соединяться с телом. Общий импульс может вернуть весь пепел к сердцу.
— Тогда останусь за пределами магического круга.
— Кассиан не позволит просто наблюдать.
— Он не распоряжается Советом.
— Сейчас его слушают люди, которые хотят получить огонь немедленно.
Северин взял со стола договор испытания.
— Тогда тем более нужен человек, способный сказать, что обещание ложное.
— И снова вы назначили себя.
Он остановился.
Я увидела момент, когда привычный ответ уже появился и был отброшен.
— Что предлагаешь ты?
— Сначала Эдита проверяет вас после процедуры. Ивара собирает все документы об испытании. Леона направляет председательствующей трибунала сообщение, что Кассиан пытается воздействовать на свидетелей и пациентов до окончания расследования. Потом решим, кто идет к Совету.
— Хорошо.
— Если ваше состояние нестабильно, останетесь.
— Даже если Совет соберется у печи?
— Даже тогда.
— Приму решение Эдиты.
— Не мое?
— Ты лечащий аптекарь и лично заинтересована.
Я подняла брови.
— Удобно вспомнили о беспристрастности.
— После поцелуя стало сложнее утверждать обратное.
Тея у двери тихо кашлянула.
Я почувствовала, как нагревается лицо.
— Вон, — сказала я Северину. — На осмотр.
Он прошел к двери и остановился.
Не поцеловал меня снова.
Не коснулся руки.
Только спросил:
— Можно сказать одну вещь?
— Какую?
— Я не стану считать сегодняшний поцелуй обещанием. Но буду помнить, что ты выбрала его сама.
Я посмотрела на него.
— Именно поэтому он важен и для меня.
Северин вышел.
Тея закрыла дверь и медленно повернулась.
— Ничего не спросишь, — предупредила я.
— Я и не собиралась.
— Лжешь.
— Да.
Она собрала использованные пластины.
— Но сначала работа.
Через час Эдита подтвердила: первая часть противоядия помогла.
Сердечный огонь Северина снова частично соединялся с телом. Он мог вызвать чешую на руке и удерживать ее несколько секунд. Основной канал оставался поврежденным. Родовой узел был заражен. Любое взаимодействие с Центральной печью представляло опасность.
Поэтому Эдита разрешила ему присутствовать на заседании только вне рабочего круга и под наблюдением.
Я должна была идти как создатель состава и специалист по серому пеплу.
Ивара — как представитель Гильдии.
Леона — с доказательствами.