Поглоти Меня

10.Берди

10.Берди



Все мое небольшое имущество легко помещается на заднем сиденье джипа Фиби. После того, как мы вернулись в кампус, нам понадобилось сорок пять минут, чтобы все собрать. Два больших чемодана с одеждой и постельным бельем; картонная коробка с обувью; дорожная сумка для косметики; две коробки с книгами. Велосипед мы привязываем к заднему сиденью джипа. Я сижу на переднем сиденьи рядом с Фиби, а моя сумка стоит у меня в ногах, на полу. В ней ноутбук, планшет и фотокамера — три самые дорогие вещи, которые у меня есть.

Несмотря на все мои протесты, Фиби настаивает на том, чтобы угостить меня ужином.

— Давай отпразднуем! — Приглушив музыку, она медленно едет к парому. — Мой рейс в Мюнхен уже в понедельник, и до августа я тебя не увижу. Ну пожалуйста. Это будет весело. Прокатимся по всем моим любимым местам на острове Берр.

Я улыбаюсь, чувствуя себя легче, чем за последние несколько недель. Проверка весенних работ наконец закончилась, а последний реферат я уже сдала. Теперь я официально свободна. Сдвинув на макушку солнцезащитные очки, я смотрю на Фиби.

— И что ты предлагаешь? Завалиться на школьную вечеринку с пивными кегами где-нибудь в лесу? Или голышом попрыгать со скал?

— Ничего такого эффектного. Я думала поужинать в «Фиговом листе». Это лучший ресторан средиземноморской кухни на острове. Потом ненадолго заехать в «Гринвудс»… это местный продуктовый магазин. А после, может, сходить на ночной показ «Мумии» с Борисом Карлоффом. Её крутят в кинотеатре «Анжелика».

Я улыбаюсь, кивая сотруднице паромной переправы, которая проходит мимо окна в ярко-оранжевом жилете.

— Все это звучит потрясающе, Фибс. Но...

Она бросает взгляд в мою сторону.

— Но что?

Фиби замечательная подруга, и мне очень нравится проводить с ней время. Но она из тех общительных людей, которые не могут долго задерживаться рядом с одним человеком. Наверное, поэтому она меняет отношения как перчатки. И именно поэтому у неё круг общения человек на пятьдесят. После целого дня, проведённого со мной, я совсем не обижусь, если ей захочется подзарядить свою социальную батарейку, пообщавшись с кем-нибудь другим.

Я пытаюсь донести до нее эту мысль, просто сказав:

— Я понимаю, тебе хочется пообщаться с кем-то еще, все нормально.

Перегнувшись через центральную консоль, она похлопывает меня по ноге.

— Сегодня вечером ты застряла со мной, Берди. Просто смирись. — Потом она наклоняется и ещё немного убавляет громкость радио.— К тому же, мы еще не все обсудили, например, то, почему вы с Джасом отпрыгнули друг от друга, как ошпаренные, когда я застала вас в квартире.

Мое сердце ухает вниз.

— Я...

И что мне сказать?

По-видимому, ничего. Потому что Фиби уже заходится от хохота. Она смеется так, что у неё выступают слезы. Сняв солнечные очки, она вытирает глаза.

— Ах ты, сучка! Серьезно?

— Ничего не произошло.

Она снова надевает солнцезащитные очки.

— Ну, привееет, это же Джаспер! Я знаю, что ничего не произошло. Этот мужчина не смог бы подкатить к женщине, даже если бы от этого зависела его жизнь.

Я сдерживаю ответ, готовый сорваться с моих губ. Фиби не нужно знать, что её дядя оказался очень даже способен сделать первый шаг. Шаг, из-за которого меня не отпускает до сих пор. Даже сейчас кожа головы покалывает при воспоминании о том, как он дёрнул меня за волосы, крепко сжав их в кулаке.

— Мы с Горти пытались пристроить его целую вечность, — продолжает она. — Но этот мужчина сам как остров… и при этом живёт на острове! Клянусь, я больше не собираюсь сводить его с девушками. На данном этапе меня устроит, если ему просто перепадёт немного секса. Ходить постоянно таким напряженным вряд ли полезно для здоровья, правда?

Я морщусь.

— Фу. Пожалуйста, остановись.

Она смеется, совершенно не обращая внимания на странность этого разговора.

— Я просто говорю, если ты действительно хочешь прокатиться на этом поезде, Колибри, то ради Бога, не стесняйся. Чух, чух!

— Вау, — перебиваю я её с самым убийственным сарказмом. — Спасибо тебе огромное, что великодушно разрешила мне прокатиться на членоэкспрессе своего дяди.

—Эй, твои слова богине в уши!

Я не могу удержаться от улыбки, качая головой на ее шуточки.

— Тебе это может показаться безумием, но я на самом деле не планирую ни с кем спать этим летом. Ни со своим профессором, и уж тем более ни со своим боссом.

— Сущий ад, — дразнит она. Мы обе знаем ее склонность встречаться с кем попало.

— Окей, тогда какой план? Собираешься бродить по островным тропам в поисках истинного смысла Берди Роудс?

— А у меня обязательно должен быть план? Что плохого в том, чтобы просто жить настоящим?

— Абсолютно ничего. Вообще-то это мой жизненный девиз.

Раздаётся протяжный гудок, и двигатели парома начинают низко рокотать. Вокруг нас в своих машинах ждут остальные пассажиры, уткнувшись в телефоны. Из динамиков звучит объявление по технике безопасности, и паром медленно отчаливает. Диктор что-то говорит о том, что нельзя оставлять автомобили без присмотра, и Фиби тут же оборачивается ко мне.

— Кстати, вспомнила. На это лето я оставляю Пипа тебе.

— Пипа?

— Пипа, — повторяет она, похлопывая по приборной панели. — Бо Пип, мой желтый джип. Он твой. Позаботься о нем, ладно?

— Фибс, я не могу ...

— Ты можешь, и ты это сделаешь. Ну же, Берди, ты не можешь провести целое лето на острове Берр без машины.

Я пожимаю плечами.

— У меня есть велосипед.

— Прости, но ты вообще видела здешние холмы? — Она опускает солнцезащитный козырёк и, глядя в зеркало, снова проводит блеском по губам. — Чтобы крутить педали на этих чудовищах, нужны стальные икры. А я видела твои икры, Берди. Две тощие лапки фламинго. Ты умрешь.

— Я крепче, чем кажусь.

Ее улыбка становится мягче. Губы, только что покрытые блеском, сияют нежно-розовым. Она тянется ко мне и заправляет прядь волос мне за ухо.

— Почему ты никогда не позволяешь просто позаботиться о тебе, а? Почему всегда сопротивляешься, даже если речь идет о хороших вещах?

Ее слова застревают глубоко в моей груди, вызывая неожиданные слезы. Моя первая реакция — пожать плечами и отшутиться. Но неожиданно, сильно удивляясь сама себе, я выбираю прямой путь и просто говорю подруге правду.

— Никто никогда по-настоящему не заботился обо мне.

Она берет меня за руку, переплетая наши пальцы.