Поглоти Меня

Оргазм разрывает меня на части. Я выкрикиваю его имя, дрожа в его объятиях, пока он с криком изливается в меня. Дайн наполняет меня так сильно, что для спермы больше не остается места. Она вытекает наружу, обволакивая его член, и звуки между нами становятся влажными и хлюпающими. Мы как два диких зверя: цепляемся друг за друга, целуемся, кусаемся и произносим имена друг друга, пока наши тела изо всех сил пытаются слиться воедино.

Но в конце концов мы разделяемся. Он перекатывается на бок, не вынимая члена и теней и утягивая меня за собой. Я лежу в его объятиях, поражаясь тому, насколько он неподвижен. А потом вспоминаю, что рейфам не нужен воздух.

— Мы правда можем быть истинной парой? — бормочу я. — Баз сказал, что для рейфа это невозможно.

— Не знаю, — честно признаётся он. — И правда, я никогда раньше о таком не слышал. — Он слегка меняет положение, опускает голову и ловит мой взгляд. — А ты сама хочешь стать моей истинной парой, Берди Роудс? Намерение в магии значит очень многое. Может быть, наших намерений окажется достаточно, чтобы сделать невозможное возможным.

Это безумие. Я едва знаю это создание. Но я прижимаюсь к нему, пока его член и тени всё еще глубоко внутри меня.

— Хочу, — шепчу я. — Дайн, я хочу быть твоей. — Заколебавшись, немного отстраняюсь.

— Что такое?

— Просто... — Смаргиваю внезапно подступившие слезы. Для грустного Козерога-одиночки это серьезное признание. — Кажется, я хочу быть и парой Джаспера тоже. Но разве... в смысле, это вообще возможно? Может ли человек претендовать на двух партнеров?

Со вздохом он перекатывается вместе со мной, усаживаясь поверх моих бедер. Опустив лицо, он снова вдыхает мой запах, целуя изгиб шеи.

— Я надеялся, что ты это скажешь. Что бы это ни происходило между нами, наш ведьмак тоже часть этого. Мне нужно, чтобы ты позаботилась о нем за меня... когда я уйду.

Я напрягаюсь.

— Не надо. Если она призовет тебя, я просто позову тебя обратно. Ты мой, Дайн...

— Нет. — Он отстраняется, высвобождая из меня свой член и тени.

Я морщусь от ощущения, как огромное количество спермы вытекает между ног. Она скапливается на бедрах, и мне приходится бороться с хаотичным желанием засунуть пальцы в киску, чтобы заткнуть ее. Я не хочу, чтобы хоть какая-то частичка его ускользнула.

Он садится на пятки, глядя на меня сверху вниз. Его лицо становится серьезным.

— Не зови меня. Я приду, как только смогу. Теперь каждое моё свободное мгновение принадлежит тебе. Понимаешь? Если ты позовёшь меня, а я не смогу прийти, я лишь впаду в панику. Сначала я должен выяснить, что задумала она.

— Что задумала она?

Он кивает.

— У Людмилы всегда есть новый план.

Я сажусь и беру его за руки.

— Ты должен выжить, слышишь меня? Ты должен вернуться ко мне.

Он кивает, сжимая мои ладони.

— Я вернусь. Берди, я... — Он судорожно вздыхает; его грудь и плечи напрягаются. Цвет его глаз меняется с янтарно-карего на дымчато-черный.

— Дайн?

— Она зовет меня, — говорит он своим низким, хриплым голосом.

Слёзы обжигают глаза, пока я крепко сжимаю его левую руку. Повернув её, я смотрю на кольцо с лазуритом у него на пальце.

— Пожалуйста… останься. Борись.

— Не могу.

Он высвобождает руку из моей хватки и резким движением стягивает с пальца кольцо. В тот же миг передо мной возникает рейф — капюшоне, в мантии, окутанный клубящимися чёрными тенями. Это то самое существо из переулка, которое поставило Джаспера на колени. Монстр, что разорвал Энцо Барсотти надвое. Ужасающий, неподвластный времени.

Он сама Смерть.

И теперь он каким-то образом мой. Рейф протягивает мне перстень с печаткой.

— Возьми его, — хрипит он. — Отдай Джасперу. Он может ему понадобиться.

Слезы катятся по щекам, я беру кольцо.

Он берет мое лицо в свои костлявые ладони.

— Береги себя, моя Берди. Доберись до парома.

Я поднимаюсь на колени и тянусь к нему.

— Нет! Дайн… не уходи…

Но в вихре теней он исчезает.

— Дайн!