Страница 192 из 203
66.Джаспер
66.Джаспер

Я наблюдаю за котелком, побулькивающим на плите.
— То есть ты просто добавила железную стружку? И это нейтрализует непредсказуемость порошка солнечного камня?
— Угу. — Кора отряхивает руки над чугунным котелком, и остатки железной стружки опускаются в бурлящее зелье. Жидкость мгновенно меняет цвет с мутно-коричневого на мерцающий мятно-зеленый.
— Поразительно, — бормочу я. — И где ты научилась этому фокусу?
Она улыбается, заправляя прядь неоново-синих волос за ухо.
— Я нашла гримуар двоюродного дедушки Уолтера среди старых вещей бабушки Флоренс. С тех пор просто экспериментирую. Железо отлично работает как связующее. Особенно для взрывчатки. Нужен материал, который поможет контролировать мощность взрыва. Солнечный камень обладает слишком буйной огненной силой, а для того взрыва, который нам нужен, он слишком опасен. И даже не начинай про то, каким капризным бывает яшма, — добавляет она, подмигнув.
— Эй, полегче, — ворчу я, чем только сильнее её смешу.
Ладно, да, я позволяю девятнадцатилетней девчонке варить взрывоопасное зелье на моей кухне. И да, я знаю, что это безумие. Но у нас нет выбора, а времени всё меньше. К тому же возраст не определяет мастерство. Пусть Коре всего девятнадцать, но она лучший зельевар в ковене. Обладая интуицией и творческим подходом, она смешивает ингредиенты, которые мне и в голову бы не пришло соединить. Она орудует половником так же виртуозно, как я рашпилем по дереву, а Мерси — иголкой с ниткой.
Именно поэтому ковен скинулся, чтобы помочь ее родителям оплатить учебу в колледже. Кора учится на химика. Думаю, она надеется поступить в магистратуру, как Фиби и Берди. Я смотрю, как она пританцовывает по кухне, подпевая поп-музыке и добавляя новые ингредиенты в котелок с зельем.
Иногда мне становится грустно от того, с какой уверенностью она владеет своей магией. Я хотел этого и для Фиби. Я хотел видеть свою племянницу могущественной и раскрывающей свои таланты. Не то чтобы у нее их нет. Фиби незаурядна... для человека. Но в ее венах течет кровь Прескоттов. Ей суждено было стать выдающейся ведьмой.
— Ловите! — шипит рейф, и его голос разносится по всей кухне.
Кора вскрикивает и отскакивает от плиты, когда Дайн появляется в вихре теней. На пол с грохотом летит посуда, следом опрокидывается ваза с цветами, а на мой стол тяжело падает чьё-то тело. Тени Дайна рассеиваются, открывая Фрэнки. И выглядит она так, будто ее, блядь, живьем зажарили!
— Что случилось? — кричит Кора.
— Она ранена, — хрипит рейф. — Подлатайте ее.
— Где Берди? — реву я. Магия бурлит во мне неудержимым потоком ярости и паники.
— Она со мной. Спаси ведьму.
И с этими словами этот мудак исчезает.
Кора оббегает кухонный остров.
— Фрэнки, о боже мой!
В комнату проскальзывает Пиклз с обеспокоенным мяуканьем.
— Зови Горти! — рявкаю я.
Он без колебаний срывается с места и мчится к задней двери. Горти сейчас в огороде, ухаживает за брокколи и капустой.
Подавив тревогу за Берди, я сосредотачиваюсь на Фрэнки. Дайн сказал, что наш человек у него. Сейчас я нужен Фрэнки.
— Выглядит скверно, — говорит Кора сквозь слезы.
Я переключаюсь в режим Верховного жреца.
— С ней всё будет хорошо. — Я хватаю Кору за запястье, когда та пытается возиться с обгоревшим клочком рубашки Фрэнки. — Иди в спальню Горти и принеси старую медицинскую сумку ее отца. Живо.
Она опускает руки.
— Да, сэр.
Я тоже отхожу, собирая припасы, до которых могу дотянуться — чистые кухонные полотенца, бутылки с водой, ножницы. Быстро смачиваю полотенце в прохладной воде и накрываю самые сильные ожоги на шее Фрэнки.
При первом же прикосновении влажной ткани Фрэнки вздрагивает от боли и открывает глаза. Они слабо светятся белым от ее магии воздуха. Ее губы приоткрыты, она дышит слабо и поверхностно.
— Всё плохо?
— Жить будешь. — Я поправляю полотенце. — Постарайся не двигаться.
— Не ври мне.
— Я видел и похуже, Фрэнки. Черт, да у меня самого, наверное, бывало и похуже. Помнишь, как мы с Джоэлом Истоном напились и пытались перепрыгнуть через костер в Синдер-Пойнт?
— Вы оба — идиоты.
— Ну да, кто бы говорил.
Она стонет, крепко зажмурившись, пока я разрезаю остатки ее рубашки, оставляя ее в спортивном бра. Кожа под рубашкой выглядит неповрежденной. В основном пострадали рука, плечо и половина лица.
Я смачиваю еще одно полотенце и накладываю его вдоль всей обожженной руки.
— Что случилось, Фрэнки?
— На нас напали.
— Кто?
— Не могу... перестать дрожать. — Она хватает меня за запястье. — Джаспер...
— Это просто шок, — успокаиваю я. — Тебе холодно из-за ожогов, а не из-за мокрых полотенец. Прохладная вода помогает, обещаю. И Горти уже идет. Она в два счета поставит тебя на ноги. Ты же знаешь, ее мази легендарны.
Со стоном она отпускает мою руку.
— Я нашла! — Кора врывается в комнату, держа в руках старую кожаную медицинскую сумку Дурбина Гастингса. Он был семейным врачом на острове более пятидесяти лет. И научил Горти всему, что знал. Официально она так и не сделала карьеру в медицине, но она может магией прирастить птице крылья так, что та полетит как новенькая.
— Доставай мазь от ожогов, — командую я. — Сомневаюсь, что ее хватит на всё это, но это лучше, чем ничего. Начинай наносить на шею. Там ожоги самые глубокие.
Кора кивает, сосредоточившись на задаче.
Я придвигаю стул, сажусь рядом с Фрэнки и поглаживаю ее по растрепанным волосам.
— Кто на вас напал, Фрэнк?
— Не знаю, как его зовут, — тяжело дыша, отвечает она. — Работает на Ворону.
От этих слов все внутри леденеет.
— Что?
— Он ждал нас... в университете. Сказал, его прислали... за георадаром. — Она поворачивает ко мне голову, морщась, когда Кора снимает влажное полотенце с ее шеи и начинает наносить мазь.
— Знаю, — успокаивает Кора. — Мне так жаль, Фрэнк.
Запах у мази сладковатый и лечебный, как у смеси мяты с яблочным медом. В любом случае, это лучше, чем запах обгоревшей плоти моей лучшей подруги. Беру ее за руку, снова поглаживая по волосам.
— Как он выглядел, Фрэнки? Это важно.
— Невысокий, — говорит она сквозь дрожь. — Вроде как... не знаю, похож на итальянца? Ну, знаешь, темные волосы, смуглая кожа. Он был ведьмаком огня. До чертиков сильный.