Поглоти Меня

40.Джаспер

40.Джаспер



Через пятнадцать минут после того, как я поймал ртом второй оргазм Берди, я сижу за кухонным столом с пивом, а она стоит у стола — полностью одетая — и сыплет сухарики в овощной салат. Я понятия не имею, о чем она думает, и это сводит с ума. Если мы не соприкасаемся, и я ее не завожу, она — крепость с высокими стенами. Она останется? Или сбежит? Я не могу спросить, потому что не могу остаться с ней наедине. Горти нас не оставляет!

Сумасшедшая старуха не замолкает с тех пор, как вернулась домой. Сейчас она стоит у плиты, помешивая свой всемирно известный соус аррабиата, и травит какую-то байку о сбежавшей козе на ферме Дентов. Берди делает то, что обычно делаю я: поддакивает и время от времени ахает. От своих слушателей Горти большего и не ждет. Она могла бы болтать с краской на стене.

А я тем временем просто сижу тут, как мудак, и смотрю, как они порхают по моей кухне. Горти готовит пасту, а Берди делает заправку для салата. Она берет всё сама, спрашивая только тогда, когда не может чего-то найти. В груди колет, и я машинально потираю это место. Она даже не замечает, что ведёт себя здесь как дома.Как у себя дома.

Пиклз запрыгивает на соседний стул и бросает на меня взгляд. В его жёлтых глазах читается вопрос. Я лишь пожимаю плечами.Да хрен его знает. Кот отворачивается и принимается наблюдать за тем, как они готовят. Через мгновение начинает мурлыкать.

Ну конечно, он-то может быть счастлив. А я, блядь, весь на нервах. Нам ещё многое нужно обсудить. Берди должна понять, что значит быть частью ковена. Мы ведь всё ещё к этому идём, верно? Она же не передумала? Она согласилась остаться на острове, чтобы помочь мне, но так и не сказала, что согласна вступить в ковен.

Погоди-ка... а она вообще согласилась остаться? Мы как-то отвлеклись на секс. Я знаю, что просил ее остаться. Точно помню, как произнес слово«останься» . Но потом я был на три пальца глубоко в ее киске, и все мысли о разговорах как-то вылетели из головы.

Кот снова косится на меня, и я морщусь, потирая шею сзади. Боги, как я умудрился так вляпаться?

Он раздраженно дергает хвостом.

— Не начинай, — бормочу я.

Закатив глаза, он снова переключает внимание на Берди. Мелкий засранец одержим ею так же сильно, как и я.

Настоящая проблема в том, что я на самом деле не знаю, как сделать Берди частью ковена. Вот уж действительно бесполезный верховный жрец. Уверен, моя мать сейчас смеется надо мной из ада.

В свою защиту скажу, что мы всегда посвящали только членов четырех древних родословных. Стихия ведьмы обычно пробуждается в пятнадцать лет. После этого мы устраиваем праздник, чтобы официально принять их в ковен. Никогда не возникает вопроса, в деле они или нет; кровь всё гарантирует. Даже без магии Фиби принята и любима ковеном. Она могла бы принимать более активное участие, если бы захотела. Думаю, для нее это просто слишком больно. Она тяжело пережила то, что так и не пробудилась.

Я рассеянно глажу кота, почесывая между ушей. Если Берди собирается остаться на острове, она должна быть в ковене. Нужно только придумать, как это устроить...



Меньше чем через час мы все сидим за столом. Берди передает мне миску с салатом, а я передаю ее Горти. Мы — само воплощение домашнего уюта... пока я не тянусь к корзинке с хлебом, и Горти не отбивает мою руку.

— Оставь немного дамам. Ты уже поел, помнишь?

Мои челюсти крепко сжимаются, когда я бросаю взгляд на Берди. Ее щеки мгновенно заливает румянец. Она виновато опускает глаза в тарелку. Тишину нарушает лишь звук того, как Пиклз громко лакает сок от тунца из миски на полу.

Не упустив момента, Горти кудахчет от смеха. Схватив со стола свою «Маргариту», она делает глоток и напевает:

— Попались!

В точку. Спасибо, Горт.

Судя по выражению лица Берди, представляю, как она сейчас мысленно роет подкоп, чтобы сбежать из этого дома.

Наполнив свою тарелку, Горти берет вилку, накручивая пасту с помощью ложки. Она смотрит на Берди.

— Ну что ж, дорогая... если отбросить полуденные утехи, как прошла остальная часть твоего дня?

И поскольку у меня, судя по всему, вообще нет выдержки, я выпаливаю:

— Я сказал ей, что мы все практикуем магию.

Берди замирает, как статуя, а Горти удивленно ахает, со звоном роняя приборы.

— О, Джаспер! Не может быть!

— Она должна была узнать. С Хоу всё слишком усложнилось. Она не могла и дальше ходить по острову, зная, что я жив, когда все должны считать меня мёртвым. — Я тоже откладываю вилку и смотрю на Берди. — Ты никому не можешь рассказать, что я жив. Ты ведь понимаешь это?

Она кивает, не поднимая глаз от тарелки.

— Да, я поняла.

— Завтра ты пойдешь на работу в магазин вместе с Горти, и люди будут говорить, что я умер. Тебе придется соглашаться с ними. Придется их утешать...

Теперь она поднимает взгляд.

— Я же сказала, что поняла.

— И ты не должна ничем выдать, что с Хоу что-то не так. Нам нужно, чтобы ты и дальше ему подыгрывала.

При этих словах ее глаза расширяются.

— Подожди… Ты хочешь, чтобы я и дальше искала дневник?

— Я хочу, чтобы ты говорила ему, будто всё ещё его ищешь, — поправляю я. — Но ты не отдашь ему этот дневник, что бы ни случилось.

Горти переводит взгляд с меня на нее.

— Так, стоп. О каком дневнике вообще речь?

— О дневнике Роберта Дента, — отвечаю я.

Её тонкие, тщательно подведённые брови сходятся на переносице.

— А мы знаем Роберта Дента?

— Муж Элис. Хоу использует Берди, чтобы найти его дневник.

Берди тут же роняет вилку, и в её глазах вспыхивает раздражение.

— Так, нет. Никто не использует Берди. Я работаю на Хоу, и он дал мне задание. Выполнять его или нет, решаю только я.

— Выполнять ты его будешь, — спокойно заверяю я. — Завтра мы вместе пойдём к Мерси и попросим дневник. Если он у неё, она отдаст его мне.

Берди вопросительно выгибает бровь.

— Если она и так отдаст его тебе, зачем тогда я?

— Потому что ты видела ксерокопии страниц, а я нет. Ты сможешь понять, тот это дневник или нет.

Старуха переводит взгляд с одного из нас на другого, словно наблюдает за теннисным матчем. На другом конце стола Пиклз, устроившись рядом с солонкой и перечницей, делает то же самое.

— А можно узнать, зачем мы вообще ищем этот заплесневелый дневник Роберта Дента? — спрашивает она.

— Хоу нужен он как доказательство того, где в Хоумвуде похоронены Первая Пятёрка, — отвечаю я.

Она ахает.