Страница 62 из 73
– Без сомнений, Сергей Петрович. Я нашел ее. Я дал ей кров. И я вижу, какую пользу она приносит моему хозяйству и, смею думать, уезду в перспективе. Она создает. Пока не найдется тот, кто сможет доказать свои права на нее, и она сама эти права признает, Лиза останется здесь. Под моей ответственностью. И под моей защитой. Этого достаточно?
Предводитель поколебался еще мгновение, потом махнул рукой, как бы отмахиваясь от назойливой мысли.
– Да уж, достаточно. Черт знает что за история… – Он снова взглянул на грядки, покачал головой. – Ладно. Документ о прекращении дела по иску Ростовцева составьте, Иван Кузьмич. А нам, господа, пора.
На этом все было окончательно решено. Они ушли, унося с собой остатки сомнений и оставляя нас в теплой, победной тишине, где пахло землей, навозом и будущим урожаем.
Когда дверь закрылась за последним из них, в теплице воцарилась тишина. Настоящая. Ее нарушали только ягнята, печь да мое собственное, ровное теперь дыхание.
Я обернулась. Николай все так же стоял у двери. Он смотрел на меня. И улыбался. Просто, без всякой усмешки или торжества. Улыбался глазами.
– Ну что, агроном наш, – сказал он тихо. – Отстояли?
Я не нашлась, что ответить. Просто кивнула. Потом подошла к своей клубнике, еще раз коснулась пальцами маленькой, твердой, зеленой ягоды.
– К Новому году, – сказала я так же тихо, больше себе, чем ему, – может, и правда, хоть одна покраснеет. Самую первую… надо будет судье отправить. В качестве… материального доказательства.
Он рассмеялся. Коротко, хрипловато, но от души.
– Отправь. Пусть знает, с кем имел дело.
Он подошел, встал рядом, тоже глядя на грядки. Его плечо почти касалось моего. От него пахло морозным воздухом, дорожным снегом и… победой. Нашей победой.
– Идем, Лизонька, – сказал он наконец. – Гостей еще кормить надо. А то подумают, хозяева нерадушные.
И мы вышли из теплицы, из нашего теплого, пахнущего жизнью убежища, обратно в зимний, холодный, но уже не такой враждебный мир.