Страница 59 из 73
— Отличная мысль, — тут же поддержал врач, закрывая саквояж. — Я давно интересуюсь влиянием среды на восстановление утраченных функций. Такой случай – уникальная возможность для наблюдения. Я присоединюсь.
Судья, видя, что собрание склоняется к поездке, развел руками.
— Что ж... В рамках ознакомления с обстоятельствами жизни... и условиями, в которых находится... э-э-э.. ответчица... можно. Но чтобы все официально. Протокол поездки.
Ростовцев и Кирьянов были в ловушке. Отказаться – значит признать поражение, показать, что они боятся правды. Согласиться – ехать на верный провал. Кирьянов, скрипя зубами, кивнул. Ростовцев лишь бессильно махнул рукой.
Через час кареты и сани выезжали из города, направляясь в усадьбу Каменева. Я ехала с Николаем и Пелагеей в наших санях. Он молчал, глядя на белую дорогу, но его рука, лежащая на сиденье рядом с моей, была сжата в кулак: не от гнева, а от сосредоточенного напряжения.
— Спасибо, — тихо сказала я ему.
Он повернул голову, и в его глазах, усталых и жестких, мелькнула тень чего-то теплого.
— Еще не вечер, Лизонька. Главный бой впереди. Там, — он кивнул вперед, туда, где за снежными полями темнел лес, а за лесом была наша усадьба, — там твое настоящее поле битвы. И твоя самая сильная крепость.
Я кивнула, сжимая в руках складки темно-синего платья. Я не знала, что ждет нас впереди. Но знала одно: я не позволю никому отнять у меня то, что я построила своими руками. Ни отцу, ни жениху, ни всему их светскому миру.
Потому что моя крепость была не из камня. Она была из стекла, земли и упрямой, живой надежды. И этой крепости не страшны были никакие суды.