Страница 2 из 4
— Пойдём.
В спальне я долго стою перед зеркалом. Красивая стройная женщина с длинными светлыми волосами. В памяти всплывают слова мамы: «Будь всегда интересной. Роман любит умных женщин. Читай, развивайся. Не надейся удержать мужа красотой. От красавиц тоже гуляют!»Лера уступает мне во всём, кроме молодости. Зря я себя загружаю. Медленно расстёгиваю колье. Камни тускнеют без света. Как и я без его любви.
Он уже в кровати, листает телефон. Ложусь рядом, закрываю глаза. В голове крутится одна мысль: «Я видела его жадный взгляд. Я знаю, что он значит».
Роман выключает свет, обнимает меня.
— Сладких снов, любимая.
— Сладких снов.
Лежу с открытыми глазами, смотрю в потолок. Рядом дышит мужчина, которого люблю больше жизни. Мужчина, который, кажется, перестал быть только моим.
— Зачем ты это делаешь? — шепчу я в темноту. — Зачем рушишь то, что строили двадцать два года?
Поворачиваю голову. Рома спит. Вопрос повисает в воздухе.
Темнота молчит. Только часы тикают в гостиной. Отсчитывают время. Моё время. Его время. Наше время, которое заканчивается.
Я закрываю глаза и загадываю новое желание. То, о котором не расскажу никому.
«Пусть я ошибаюсь. Пусть это будет моя паранойя. Пусть всё останется как есть».
Но внутри уже поселился холод. Границаначинала конца.
Глава 1
Месяц после дня рождения живу как под наркозом.
Делаю вид, что ничего не случилось. Что мне показалось. Улыбаюсь Роману за ужином. Целую его перед сном. Готовлю завтраки по выходным. Лежу ночами с открытыми глазами и смотрю в потолок. «Головная боль» стала хронической.
Он спит рядом. Дышит ровно. Спокойно. Иногда во сне улыбается. Интересно, что ему снится? Её молодое тело? Её руки? Её губы?
Я не сплю. Считаю трещинки на потолке. Думаю. Вспоминаю.
Лера работает как заведённая. Я раньше думала — отлично, такой сотрудник мечта. Она приходит раньше всех, уходит позже всех. Помнит каждого инвестора по имени, помнит, кто какой кофе пьёт, кто с кем в ссоре, у кого день рождения. Инвесторы её обожают. Партнёры ей улыбаются.
Я сама взяла её на работу год назад. Сама учила, сама вводила в курс, сама доверяла ключи от кабинета, доступ к базе партнёров.
Теперь смотрю на неё иначе.
Замечаю, как она поправляет волосы, когда в кабинет заходит Роман. Как поворачивается к нему в профиль, потому что слева у неё выигрышный ракурс. Как смеётся его шуткам, даже плоским. Как задерживает взгляд на секунду дольше положенного.
Раньше я думала — воспитанная девочка, уважает руководителя. Теперь считаю по-другому.
Роман стал чаще заезжать в головной офис. Говорит, по делам, что надо контролировать процессы. Он коммерческий директор. Раньше он заезжал сюда раз в неделю, не чаще. Теперь каждый день. Иногда два раза.
Молчу. Наблюдаю. Считаю.
Сегодня тридцать первый день после моего дня рождения. Вечер пятницы. Мы дома. Роман в душе. Я на кухне, наливаю себе чай, смотрю в окно на вечернюю Москву.
На столе вибрирует телефон.
Его телефон. Роман всегда убирает в кабинет, а сегодня забыл. И даже не запаролил. Видимо, сильно торопился в душ. Или просто расслабился. Решил, что я окончательно ослепла и поглупела.
Смотрю на экран. Сообщение. От Леры.
«Ты сегодня приедешь? Я соскучилась».
Сердце останавливается. Потом разгоняется так, что стучит в висках. Пальцы леденеют. Смотрю на эти слова и не могу пошевелиться.
«Ты сегодня приедешь? Я соскучилась».
Пять слов. Пять пуль. Прямо в сердце.
Беру телефон. Руки трясутся, еле удерживаю. Открываю сообщение. Открываю переписку.
И мне становится плохо.
Она длится полгода. С января. Сразу после Нового года.
Фотографии. Много фотографий. Его фото. В спальне. На кухне. В машине. Он сфоткал себя на фоне нашего завтрака, я даже помню тот день. И отправил ей. В момент, когда я стояла у плиты и улыбалась ему.
Её фото. В белье. В ванной. В кровати. С подписью «Скучаю» «Жду» «Когда ты уже скажешь этой старой пиле?».
Старая пила. Это я. Женщина, родившая ему дочь. С нуля построившая наш бизнес. Двадцать два года рядом.
Читаю дальше:
«Она холодная как лёд. Ты заслуживаешь настоящей женщины».
«Ты мой король. Она тебя недостойна».
«Когда ты уйдёшь от неё? Я устала ждать. Наш ребёнок не должен расти без отца».
Ребёнок? Смотрю на это слово и не могу понять его смысл. Ребёнок. У них ребёнок? У моего мужа и моей личной помощницы.
Листаю дальше, как робот.
«Успокойся, всё будет. Она ничего не замечает. Думает, я на совещаниях. Ира вообще ничего не видит».
Ира… Не могу читать дальше.
Закрываю телефон. Кладу на место. Руки не дрожат. Странно. Должны бы дрожать, разбить чашку. Мне бы закричать, смотришь стало бы легче. Смотрю в окно. За окном Москва, вечерняя, красивая, равнодушная.
В ванной шумит вода. Он моется, а я пытаюсь осознать увиденное. Мой муж полгода трахает мою сотрудницу, фоткается в моей спальне, спит с ней на моих простынях и пишет, что я холодная.
Вода перестаёт шуметь. Слышу шаги. Роман появляется на кухне в халате, мокрые волосы, пахнет гелем для душа. Красивый. Ухоженный. Довольный жизнью. Подходит к столу, берёт телефон, смотрит на экран. Мельком, быстро, но я вижу, как пробегает глазами по сообщениям. Улыбается. Прячет смартфон в карман халата и только потом замечает моё настроение.
— Что-то случилось? — спрашивает с обожанием в глазах.
Я смотрю на него. Красивое лицо. Знакомое до последней морщинки. Глаза, в которые я смотрела двадцать два года. Губы, которые целовали меня сегодня утром.
— Нет, — отвечаю. — Устала.
Он кивает. Подходит, целует в щеку — быстро, привычно, равнодушно.
— Отдыхай, зай. Я в кабинет, просмотреть письма.
Уходит. Я остаюсь на кухне, смотрю в одну точку. В голове пустота. Только одно слово стучит, пульсирует, разрывает мозг: полгода. Полгода!..В январе у нас был отпуск на Мальдивах. Мы купались, загорали, пили коктейли. Он говорил, что любит меня. Мы занимались любовью. А когда я засыпала в шезлонге, он писал ей.
В марте я болела. Лежала с температурой под сорок, он ухаживал, приносил чай с лимоном, ставил градусник, кормил с ложечки. А в перерывах, отправлял ей фото с подписью «старая пила болеет, скоро сдохнет».
В апреле мы ездили в Питер, открывать новый филиал. Он был рядом, помогал, поддерживал, решал вопросы с подрядчиками. А ночью писал ей «скучаю, хочу к тебе, здесь сдохнуть от тоски можно».