Лаванда и ментол

— Я хочу оставить на тебе столько своих следов, чтобы ни у кого не возникло лишних вопросов о том, чья ты. – Юн Хо становился все более диким, отдаваясь звериному началу. Су Ен с удовольствием принимала его эту сторону. И именно поэтому призывно подставила шею, выгибаясь дугой под сильным телом волколака.

Но Юн Хо с вибрирующим рыком опустился к призывно вздымающимся полушариям груди, одновременно царапнул кожу выросшими во рту клыками и вошел в Су Ен настолько глубоко, что, кажется, у нее на мгновение остановилось сердце.

Второй оргазм был готов уничтожить Су Ен до основания. Она содрогалась в руках своего нареченного, тяжело дыша.

И лишь мгновение спустя Су Ен заметила, как Юн Хо спешно вышел из нее, доводя себя до пика рукой. Су Ен с сожалением подумала, что вообще-то принимала таблетки и Юн Хо не стоило оставлять ее настолько неожиданно пустой.

Су Ен безумно захотелось спать. Настолько сильно, что веки сами собой закрывались. И если бы не ее нареченный, она бы так и уснула. Но у Юн Хо, судя по всему, были другие планы, и он одним легким движением поднял Су Ен на руки.

Уютное тепло нареченного было еще одним поводом провалиться в благоговейную сонную негу, но Су Ен услышала звук льющейся воды. Юн Хо осторожно поставил ее на пол, продолжая придерживать за талию.

Вся эта забота и нежность, словно Су Ен была самым дорогим в его жизни, заставили ее губы растянуться в широкой улыбке.

— Не перестану удивляться, насколько ты разный. – Су Ен уперлась лбом в грудь волколака, когда на них сверху полилась вода. – И какой же Хван Юн Хо настоящий? – Она подняла голову и, встав на носочки, запечатлела легкий, ни на что не намекающий поцелуй, мимолетное касание, которое, впрочем, заставило искорки наслаждения заплясать в темных глазах Юн Хо.

— А каким ты хочешь, чтобы я был? – Он намочил мочалку такого же нелепого цвета, как и шлепки в прихожей, налил геля и вспенил ее. Су Ен отчего-то подумала, что его поведение было очередным отголоском доминантной волчьей натуры. Но, с другой стороны, она не смогла бы принять мужчину, которому плевать на ее комфорт.

— Я хочу, чтобы ты был собой. Со всеми своими заморочками. – Су Ен не потерпела, если бы из-за нее Юн Хо пришлось что-то менять в себе. – Потому что я хочу всего тебя.

— Приятно это слышать, госпожа Нареченная, – ухмыльнулся волколак.

Из ванной они выходили, то и дело притягивая друг друга для очередного поцелуя. Легкие прикосновения губ. Глуповатые улыбки. Словно упав в первую влюбленность, они снова ощутили выброс гормонов.

Впрочем, Су Ен не возражала, когда засыпала в руках своего нареченного. Его рука лежала на ее животе под футболкой, которую Су Ен натянула после душа. И это все ощущалось так правильно, словно и она, и Хван Юн Хо оказались там, где им следовало быть с самого начала.

Во тьме из ниоткуда появлялось все больше любопытных, ярко горящих глаз. Лисы. Они были повсюду, виляли хвостами и, казалось, злобно фыркали.

А Су Ен во всем этом сумбуре в считаные мгновения снова почувствовала себя маленькой девочкой, которая боялась темноты и пауков. Крошечной малышкой, которая не могла защитить себя.

— Что вам от меня нужно? – Су Ен постоянно задавала этот вопрос, отчего он так и щекотал кончик языка. А страх щипал за тонкие нитки нервов, снова и снова пробуждая всполохи паники.

Су Ен окружала беспросветная темнота, в которой виднелись очертания кумихо в лисьих обличьях. Но больше пугало не это, а бездонный голод в глазах перевертышей. Они смотрели на Су Ен так, будто грозились вот-вот на нее накинуться.

Су Ен почудилось, что тьма вокруг сгущается, больше напоминая тягучий и вязкий пудинг. Лисы становились ближе, вгоняя в такое отчаяние, что у Су Ен подкашивались ноги. Она упала посреди копошащейся и бурлящей темноты.

— Не трогайте меня! – Су Ен хотелось сжаться до размера песчинки, чтобы никто и ничто не оставляло на ней липких отпечатков. Но они приближались и приближались. Дыхание некоторых уже щекотало затылок, а на коже то и дело, словно щупальца осьминога, ощущались омерзительные прикосновения. Су Ен передернуло, а с губ слетел всхлип, который не получилось заглушить.

Она оказалась в ловушке, где на нее раз за разом обрушивался водопад неприятных имен. Кан Су Ен поняла, что именно этого незнакомцы и добивались – доводили ее до животного ужаса, чтобы потом заполучить то, чего они хотели больше всего.

Имена.

— Хватит! – Крик Су Ен походил на отчаянное скуление, подпитываемое эмоциями волчицы. Она металась внутри, прижимая уши и хвост в страхе, и никак не могла выйти наружу.

— Не бойся. – Скрипучий голос заставил Су Ен поднять голову. Туман перед незнакомцем расступился. И Су Ен вновь встретилась с улыбчивым лицом старика, которого видела уже не один раз. Он выглядел пугающе счастливым, словно кто-то нацепил на него неизменную кожаную анатомическую маску. По коже пополз мороз. Су Ен, не поднимаясь на ноги, мечтала оказаться как можно дальше от старика.

Но как бы быстро она ни пыталась убежать, расстояние не менялось – так всегда бывало в ее кошмарах. Су Ен отползала, обливаясь потом, отталкивалась от пола, но только сильнее утопала в черной слизи. В ней были обмазаны ноги и руки, отчего они ощущались неподъемными и замерзшими. Пол, словно живой, хотел задержать Су Ен.

— У нас дома уютно, мы обещаем. – За спиной старика высились крупные фигуры кумихо, и даже тьма не заставляла широкие зубастые челюсти померкнуть. Клыки светились на фоне непроглядного черного тумана. – Ты же любишь вкусно покушать? Еды будет вдоволь. И игрушек! Тебе же нравятся мягкие игрушки? Ну, конечно, каким маленьким девочкам не нравятся мягкие игрушки?

— Нет! Мне не нравятся! – Су Ен запоздало осознала, что руками, измазанными в тягучей субстанции, вытирает льющиеся ручьями слезы. И липкость омерзительной смолянистой жидкости будто стала шевелиться на ее коже.

Сдавило грудь. Су Ен начала задыхаться.

И воздух.. он ощущался кислым вкусом на языке.

— Мы тебя не обидим. – Старик все улыбался, а голод во взглядах лисов за его спиной становился все ощутимее. Они окружили Су Ен и облизывали каждую клеточку ее обнаженной кожи.

Скверна кошмара обжигала настолько, что Су Ен попыталась встать – хотелось сбежать. Но щупальца, сковавшие ее, не собирались отпускать. Она стала пленницей тьмы, которая жила и пульсировала вокруг.