Страница 33 из 248
Офицер Береговой охраны, местный грек лет сорока, с хриплым и резким голосом, убедительно заверил Антонидиса, что мимо них по трассе и мышь не проскочит, а не то что какой-то там возомнивший о себе невесть что иностранец на гоночном мотоцикле.
«У меня приказ! Это еще пока греческая территория! И не чужакам здесь диктовать правила! Мы быстро приведем его в чувство!» — заверил напоследок Антонидиса офицер береговой охраны и отключился. Половина дела была сделана.
Закончив разговор, Антонидис проследил за тем, как подъехавшие наконец парамедики быстро погрузили по-прежнему бывшего без сознания Истомина в медицинский микроавтобус, сами запрыгнули в него, и белоснежная «Мазда» с огромным красным крестом на боку и зеркальной надписью «Ambulance» на капоте, включив оглушительную сирену и синюю маячковую «люстру» на крыше, медленно выбралась сперва на каменистую проселочную дорогу, затем с нее — уже на трассу, где водитель немедленно дал по газам, микроавтобус резко рванул вперед и через несколько секунд уже скрылся за поворотом.
В этот момент мобильный телефон старшего инспектора зазвонил. Сержант Димас ожидаемо повинился в том, что упустил Литвинова. Устроив ему краткую головомойку по телефону больше для проформы и сдержанно пообещав вернуться к этому вопросу позже в отделении полиции, старший инспектор приказал сержанту дожидаться вертолета Береговой охраны, который вероятнее всего, доставит задержанного директора «Зодиака», которого необходимо будет стеречь, как зеницу ока.
Выслушав ответный доклад взволнованного сержанта, Антонидис произнес:
— Хорошо, передам, мы к вам выдвигаемся немедленно!
Повернувшись к устало присевшему на камень Караваеву и стоявшей рядом с врачом экспедиции Софье, перейдя на английский, полицейский сказал:
— Литвинов только что прошел третий контрольный пункт. Минуту назад. С Караваевой обморок, она потеряла сознание. Мой сержант пытается привести ее в чувство. Нам немедленно надо выдвигаться на третий пит-стоп. Туда прибудет вертолет Береговой охраны. Они должны по пути снять Литвинова с пробега. Таков приказ генерала Манна. У них в экипаже вертолета есть военный медик, но если доктор хочет — может отправиться с нами. Вертолет затем последует на поиски Василенко. Переведите, пожалуйста, доктору, — попросил он управляющую, видя, что врач экспедиции плохо понимает греческую версию его английского.
Доктор, выслушав быструю скороговорку Софьи, взволнованно вскочил с камня, на котором отдыхал, и подхватил свой медицинский саквояж.
— Разумеется, я еду! Боже мой, какой кошмар, — воскликнул он. — Там моя жена! Какой чудовищный сегодня день! Скорее, скорее!
Софья, не теряя времени, села за руль и завела двигатель «Нивы».
Светлана Василенко осталась на пит-стопе в одиночестве ожидать механиков, что должны были прибыть с минуты на минуту.
Сержант Дусманис и доктор быстро уселись на заднее сиденье, а старший инспектор разместился справа от водителя.
— Поедем, Софья, поедем! — торопливо произнес он, утирая лицо платком, — я покажу вам короткую дорогу! Нам нужно только объехать вершину Зевс с запада, вы умеете ездить быстро?
— Быстро? — усмехнулась Софья и задорно тряхнула копной рыжих волос. — Вот сейчас и выясним! — Она оглянулась на пассажиров, сидящих сзади и поинтересовалась: — Все пристегнулись?
Не дожидаясь ответа, она выжала педаль газа до упора, и «Нива», чьи колеса с визгом и пробуксовкой провернулись на месте, разбрасывая в сторону гравий и мелкие камни, резко рванула вперед.
В это время в десяти километрах по прямой к югу от них вертолет Bell UH-1 «Ирокез» с ярко-синей эмблемой Береговой охраны Греции на боку (два скрещенных якоря над голубым морем), шедший встречным курсом вдоль автотрассы, вдруг резко пошел на снижение — словно его пилот что-то заметил внизу — и, пройдя метров двести над дорогой на бреющем полете, медленно сбрасывая скорость и поднимая винтами клубы пыли, развернулся над шоссе…
Часть десятая
Развязка вашего междоусобья.
— Прошу, скорей!
— Прошу не торопить
Тот падает, кто мчится во всю прыть.
У. Шекспир, «Ромео и Джульетта»
— Господин генерал, докладывает коммандер Одиссеас Контопулос, Береговая охрана! Мы обнаружили первого русского мотоциклиста! — резкий голос грека с трудом прорывался сквозь шумы и помехи сотовой связи. — К сожалению, мы опоздали!
Манн и Смолев сидели за столом в гостиной на хозяйской половине. Разговор шел на греческом. Телефон Манна лежал на столе, работая в режиме громкой связи.
Полуденное солнце ярко светило в окна, проникая в щель между колышущимися от порывов ветра плотными занавесками, бесконечно множа солнечных зайчиков, отражавшихся от яркого бока пузатого металлического кофейника, оставшегося на столе с завтрака. День был в самом разгаре. Несмотря на бушующее веселое лето за окном, лица мужчин были сумрачны, и их не покидало озабоченно-напряженное выражение.
— Сколько он не дошел до финиша? — почему-то поинтересовался глава Интерпола.
Он сидел, откинувшись на спинку стула, прикрыв глаза и низко склонив к груди волевой подбородок. Тяжелые мускулистые руки генерала лежали на столе, пальцы то и дело постукивали по скатерти. Генерал казался сонным и расслабленным, но Смолев знал, что это лишь видимость: мозг Манна напряженно работал и просчитывал варианты.
— Сколько ему оставалось?
— Чуть меньше двух километров, — последовал ответ. — Все произошло на наших глазах: он выскочил из-за поворота и полетел по прямой — здесь есть такой участок, около пятисот метров, а потом трасса резко уходит влево. Мы заметили несущийся мотоцикл и уже начали снижаться, чтобы остановить его, но гонщик никак не отреагировал на наше появление и вообще вел себя как-то странно.
— Странно? В чем странность, Одиссеас? — быстро переспросил генерал, словно стряхнув с себя кажущуюся сонливость, хищно подобравшись и подавшись всем корпусом в сторону телефона, чтобы лучше расслышать ответ офицера Береговой охраны.
Смолев, в свою очередь, тоже склонился над столом, ловя каждое слово. «Вот и пригодились занятия греческим языком!» — подумал он.