Страница 200 из 248
Действительно, три эксперта отдела криминальной полиции Наксоса стояли в коридоре длинной галереи у дверей номера с табличкой «Room № 2». Смолев достал хозяйский ключ, быстро открыл замок, распахнул дверь и заглянул в номер первым. Все именно так, как и говорила ему управляющая: в номере все было как обычно, если не считать лежавшего на плитах каменного пола рядом с кроватью средних размеров тубуса черного цвета, увидев который, старший инспектор Антонидис радостно вскрикнул:
— Это он!
Эксперты, не мешкая, занялись своим делом, и Алекс вышел из номера, чтобы им не мешать. Через пятнадцать минут к нему присоединился и Антонидис.
— Что скажете, Теодорос, — поинтересовался Смолев, прислонившись спиной к парапету галереи. — Отпечатки пальцев есть? Документы на месте?
— Отпечатков нет, — не слишком радостно доложил полицейский. — Документы, на первый взгляд, все на месте, точнее смогу сказать, когда мои сотрудники закончат сверку по описи. А отпечатков на футляре нет никаких. Вообще. Стерильно.
— Отпечатков нет вообще? — переспросил Смолев. — Даже ваших? Или Дионисиади? Любопытно… Кто-то тщательно уничтожил все отпечатки. Зачем?
— Думаю, что Карипидис, когда мы его задержим, нам ответит на все вопросы, в том числе и на этот, — отдуваясь, сердито произнес старший инспектор, достал из кармана свежий платок размером с небольшую наволочку и принялся утирать им лицо. Несмотря на сохранившийся бодрый тон, на вид полицейский был уже не так в себе уверен.
— Теодорос, друг мой, давайте попытаемся рассуждать логически! — укоризненно покачал головой Смолев. — Вы действительно считаете, что Карипидис выкрал вчера тубус у начальника криминальной полиции острова и спрятал его в своем номере под кроватью? Но он же прекрасно знал, кто вы такой! Не мог же он не предвидеть последствий! Украл и спрятал, предварительно зачем-то стерев с него все отпечатки? Зачем стирать отпечатки пальцев, если футляр лежит под вашей кроватью? Чего вы этим добьетесь? Будете кричать: «Подкинули!»? Кто вам поверит?
Смолев сделал паузу, но старший инспектор молчал. Он слишком хорошо знал Смолева, поэтому внимательно слушал.
— Полицию вы этим не убедите. К чему тогда идти на такой риск? — продолжил Алекс. — Кто вообще в своем уме прячет краденые документы под собственной кроватью в собственном номере той гостиницы, где накануне произошла кража? Причем, пострадавший — старший инспектор полиции?! Это же абсурд! Разве не очевидно, что пропажу будут искать и легко обнаружат во время обыска или уборки? И обнаружат быстро: у нас ведь не «Хилтон» и не «Шератон» — всего одиннадцать номеров!
Смолев сделал несколько шагов в направлении комнаты и жестом пригласил полицейского последовать за ним. Эксперты посторонились, чтобы не мешать начальству.
— Он мог бы попросту положить ваш тубус в спортивную сумку — вон у него в шкафу, взгляните, Теодорос, спортивная сумка с одеждой и два чемодана — и под шумок еще вчера вынести из гостиницы, пока все праздновали. Насколько я помню, он ушел раньше других. Да просто бросил бы в тот пакет, что на стуле, ведь футляр разбирается на две части, и вынес бы из гостиницы. Пакет плотный, непрозрачный, черного цвета. Кто обратил бы на него внимание? Потом можно было бы избавиться и от футляра, оставив себе только документы, причем, спрятать их в надежном месте. Все заняло бы час от силы. Но он этого не делает. Почему?
Снова пауза, и снова Смолев не дождался ответа от старшего инспектора. По лицу главы криминальной полиции было видно, что ему страшно не хочется расставаться со своей версией произошедшего. Но Антонидис, будучи профессиональным полицейским, скрепя сердце, решил дослушать рассуждения внештатного агента Интерпола до конца. При этом выписанный накануне ордер на арест Карипидиса он достал из папки и, сложив пополам, зачем-то сунул в карман брюк.
— Вместо этого режиссер проводит ночь в номере с украденным тубусом под кроватью, на которой преспокойно спит до утра, потом так же спокойно идет на завтрак, не спеша, с аппетитом — как мне сказали — завтракает, а потом и вовсе покидает гостиницу по своим делам, оставив краденое в номере. Какой вор будет вести себя так беспечно? И снова: почему? Он что, человек с железной волей и стальными нервами? Нет. Я видел его, типичный холерик, несдержанный и эмоциональный. Тогда почему он так себя ведет? Это же вопиющая глупость! Вы же общались с Карипидисом, Теодорос. Он показался вам глупцом?
— Нет, — помедлив, нехотя признал Антонидис. — Не показался. Вы правы. Настырным, наглым, невоспитанным нахалом, — да! Глупцом — нет, скорее наоборот. Он всячески хитрил, чтобы добиться своего. Изобретал все новые и новые способы, был крайне агрессивен и настойчив. Но глупцом не показался, вы правы, — повторил он, мрачнея на глазах.
— Типичный портрет продюсера или режиссера, — хмыкнул Смолев. — А тут у нас два в одном. Настойчивый, настырный, изобретательный и далеко не дурак.
— Так вы думаете?..
— Думаю, что все просто. Он знать не знал, что ваш злополучный тубус у него под кроватью. Кстати, я практически уверен, что он вообще не имел понятия ни о тубусе, ни о том, что за документы в нем находятся. Откуда ему было знать? Тот, кто следил за вами и видел, как вы вынесли документы из замка Базеос, должен был находиться рядом с замком до позднего вечера. А Карипидис вернулся на виллу засветло. Плюс к этому: помните, какого он роста?
— А при чем здесь его рост?..
— При том, старший инспектор, что он выше нас с вами минимум на голову. С его ростом гораздо проще спрятать тубус во-он на том шкафу, — Смолев указал на высокий шкаф, стоящий справа от входа. — Стоило ему только руку протянуть. Наши горничные — девушки, конечно, трудолюбивые, но такого росточка как у Карипидиса, им бог не дал. Чтобы протереть пыль на шкафу, встают на небольшую стремянку, она стоит здесь, за дверью, видите? Всего три ступеньки. Но и то: пыль остается в самых дальних углах. Им попросту туда не дотянуться, высоты у стремянки не хватает. К следующему сезону мы обязательно закупим новые стремянки, повыше, а пока дела обстоят именно так. Если бы он закинул тубус на шкаф, откатив его в самый дальний угол к стене, — мы бы его нашли не скоро. Если бы вообще обнаружили в этом сезоне. Это если бы он действительно захотел его спрятать. Понимаете?
— Да, — медленно произнес Антонидис, в расстроенных чувствах незаметно комкая в кармане ордер на арест режиссера. — Кажется, начинаю понимать…