Страница 183 из 248
«Старый, полуслепой человек, кабинетный ученый, уважаемые присяжные! Только и знает, что читать книги, писать исторические справки да составлять отчеты о выставках. Тридцать лет беспорочного труда на пользу науки! Ну ошибся, подумаешь! С каждым в такой ситуации это могло случиться. Представьте себя на его месте: выйти утром на прогулку и обнаружить труп! Кто бы не растерялся? И все же он позвонил в полицию сам, дамы и господа! Причем сделал это немедленно, как только нашел тело того несчастного погибшего юноши! Сколько минут прошло? Пять, десять, пятнадцать? Так ли это важно, в конце концов? У него не было в руках секундомера, чтобы зафиксировать свои действия поминутно. Нельзя не подчеркнуть, что Дионисиади полностью шел на сотрудничество с местной полицией, которая, вместо того, чтобы разобраться в его показаниях и найти в них здравое зерно, начала грубо запугивать несчастного больного старика и довела его, прошу это отметить, до самоубийства! Какая неоправданная и ничем не обоснованная жестокость, дамы и господа! Доколе мы будем потворствовать грубому полицейскому произволу на наших островах? Разве к нам вернулись времена хунты и террора? Разве этот случай не показывает, что у гражданина Йоргоса Дионисиади были грубо попраны его гражданские права и свободы, дарованные ему Конституцией Греческой Республики?! Разве не сказано в пятой статье: „Личная свобода неприкосновенна. Никто не может подвергаться преследованию, аресту или какому-либо иному ограничению свободы, кроме как в тех случаях и таким образом, когда и как это определено законом“? Налицо, повторюсь, грубейшее нарушение, и сегодня под сводами этого Дворца правосудия мы не вправе закрыть на это глаза, История нам этого не простит!.. Мы должны… Бу-бу-бу… Полицейский произвол… Тра-та-та… Позор и беззаконие…»
И пошло-поехало!
Антонидис в мельчайших деталях представил эту действительно позорную для своего профессионального достоинства картину. Адвокат со знанием дела сплясал бы на его костях, — этим столичным господам только дай возможность прославиться и попасть в газеты. И еще спляшет, если не довести дело до конца. Недаром поборовший к концу разговора шок представитель владельца замка мрачно обмолвился, что юристы хозяина непременно займутся этим происшествием. Сам хозяин, кстати, задержался в Афинах по срочному делу. Видимо, решил прибыть на Наксос вместе со своими юристами, понимающе вздохнул Антонидис. Перспективы впереди были самые мрачные.
Выход из сложившейся ситуации только один: доказать, что подозрения полицейского имели под собой основания, и старик действительно был каким-то образом причастен к первому преступлению. Но как? Теодорос Антонидис в отчаянии охватил голову руками и погрузился в размышления. В такой позе и застал его звонок владельца виллы «Афродита».
— Простите, Теодорос, — раздался в трубке как всегда спокойный и уверенный баритон Смолева, говорившего на блестящем английском. — Мой телефон был отключен. Меа кульпа.
[59]
[Mea culpa — моя вина, лат. — прим. автора]
Но я постараюсь ее загладить. Но сперва о деле: что-то случилось?
— Убийство и самоубийство, господин Смолев, — откашлявшись, устало произнес инспектор полиции, потирая покрасневшие от усталости веки. — Убийство, судя по всему, жестокое и умышленное, а самоубийство — глупое, нелепое, совершенно необъяснимое, и — у меня на глазах… Да, да, кошмар! Я занимаюсь ими целый день. Ни одной зацепки, как назло. Мне крайне необходимо с вами посоветоваться! Я собрал здесь все материалы, что нашел, изучил их, насколько смог, но они ни о чем мне не говорят. Возможно, что я чего-то не замечаю. Или не понимаю. Я хотел бы… если вы не против, изложить вам ход своих рассуждений… Но если я не вовремя…
— Ну что же, — после паузы ответил Смолев, подавив тяжелый вздох. — Надо — значит надо! Расследование ждать не будет. Вопрос, когда? Вот что, Теодорос! Берите-ка все материалы, что есть, и приезжайте к нам на виллу прямо сейчас. Только одно условие: сначала у нас будет праздник барбекю. Все уже собрались. Да и вам надо развеяться. Поужинаете, выпьете бокал белого вина, послушаете музыку, пообщаетесь, немного отвлечетесь. Судя по голосу, вам это необходимо. Отказа я не приму. А потом мы с вами оставим гостей праздновать, а сами обсудим дела у меня в кабинете. Я буду в полном вашем распоряжении столько времени, сколько потребуется. Я обещаю! Согласны?
— Огромное, огромное спасибо! Уже еду! — вскакивая со стула, радостно сказал Антонидис, усталость его улетучилась, словно ее и не было. — Вернее, буду через полчаса! — добавил он, в последнюю минуту сообразив, что на торжество было бы неплохо привести себя в порядок: принять душ и сменить костюм.
— Ну вот и отлично! — подвел черту разговору Смолев и отключился.
Ровно через сорок пять минут свежий и благоухающий одеколоном «1989» от «Theo Parfums»
[60]
[«1989» — первый мужской аромат марки THEO PARFUMS, создан парфюмером Теодоросом Калотинисом (Theodoros Kalotinis) и выпущен в 2016 году — прим. автора]
— подарок от будущей супруги, сам он никогда не мог выбрать правильного аромата — старший инспектор полиции Наксоса Теодорос Антонидис подошел к улочке Апиранто. Еще издали он услышал, как на ярко освещенной вилле «Афродита» играет веселая музыка, слышны голоса гостей, радостные восклицания и смех: праздник уже был в самом разгаре. Неловко сжимая в одной руке футляр-тубус с документами, собранными со стола смотрителя замка Базеос, другой рукой он толкнул калитку виллы и вошел внутрь.
Праздничный ужин был организован на просторной верхней террасе, что вплотную примыкала с одной стороны к кухне, а с другой ее части открывался потрясающий вид на гавань Хоры. Повар Петрос сегодня задействовал все печи и мангалы, что были на кухне, и даже установил на открытой террасе дополнительные жаровни. Его помощники непрерывно выносили подносы с промаринованным в специях мясом ягнятины, баранины, козлятины и телятины, а приглашенные на праздник повара раскладывали мясо на решетки гриля, жарили до готовности, сбрызгивая при необходимости вином, и с пылу с жару раздавали горячее ароматное кушанье всем гостям вечера. Виночерпии — молодые юноши в греческих одеждах — обходили гостей и щедро подливали вино им в бокалы, что те с готовностью им подставляли: вино из долины с виноградников семьи Спанидисов было отменным. На столах для закусок стояли большие вазы с местными фруктами, тарелки с сырами и блюдечки с островным тимьяновым медом.