Страница 147 из 248
— Давайте я поднимусь первой, — сказала женщина, дойдя до вертикальной шахты. — Я видела там веревку. Я спущу ее вам вниз. Мы сможем привязать ее за кольца. Я буду страховать наверху, а вы — поднимать его снизу.
— Веревка? — отдуваясь, произнес Карипидис и опустил ларец на землю. — Не заметил. Впрочем, вы правы, полезайте первой, я пока отдышусь здесь. Фонарь и пиджак заберите с собой, будете светить вниз.
Женщина ловко вскарабкалась по деревянной лестнице, и спустя пять минут в шахту действительно спустилась крепкая веревка.
— Привязывайте! — раздался голос сверху. — Я прочно ее закрепила, будем поднимать!
Когда голова обессиленного Карипидиса показалась над проемом шахты, он увидел, что веревка пропущена через строительный блок, а женщина тянет ее изо всех сил. Фонарь был закреплен в держателе на стене, здесь же, на гвозде, вбитом в стену, висел пиджак.
Карипидис настолько устал, что не заметил невесть откуда взявшуюся небольшую металлическую тележку.
Последним рывком он вытолкнул ларец на край шахты и, все еще стоя на ступенях лестницы, откинулся назад, тяжело дыша.
— Ну, вот и все, — прохрипел он. — Черт бы его побрал, давно я не таскал такую тяжесть! Без меня вы бы точно не справились.
— Совершенно верно, — ответила ему стоявшая за его спиной спутница. — Без вас я бы точно не справилась!
Странные интонации в ее голосе заставили Карипидиса обернуться, и тут же он получил сильнейший удар черенком лопаты по голове. Коротко вскрикнув, он сорвался вниз и с шумом обрушился в кромешную темноту основания шахты пятнадцатью метрами ниже, увлекая за собой остатки деревянной лестницы.
Часть семнадцатая
Мужчины вспоминают о женской логике
когда не могут воспользоваться своей.
Из к/ф «Там, где есть счастье для меня»
— Вот его телефон, господин старший инспектор, — мрачно произнес перепачканный, чумазый и весь в пыли сержант Дусманис, аккуратно двумя пальцами передавая своему начальнику небольшой полиэтиленовый пакет для улик и косясь на носилки с безжизненным телом, накрытым белой простыней. — Только он совершенно разряжен. Был в пиджаке.
Старший инспектор только что вышел из двери замка во двор и тщетно пытался отряхнуть пыль со своей одежды. После слов сержанта Антонидис прекратил это бессмысленное занятие — все равно костюм придется сдавать в химчистку — и огляделся вокруг, остановив взгляд на своем помощнике. Сержант выглядел уставшим и измотанным и, как и остальные, нуждался в отдыхе. Дольше задерживать людей не имело смысла. Сюда можно вернуться и днем. Замок никуда не денется. А Карипидису они уже ничем не могут помочь. Эксперты, стоявшие у трупа, уже тоже закончили свою работу и, негромко переговариваясь, собирали свой инвентарь в чемоданчики.
— Ясно, — благодарно кивнул Антонидис, принимая пакет с телефоном. — Разряжен? Я так и думал. Спасибо, Дусманис, я займусь им сам. Жду вас с Димосом в участке к десяти, а пока отдыхайте, сержант. Можете быть свободны!
— Что делать с трупом? Уносить-то можно? — раздался чей-то недовольный голос из темноты, где суетились санитары и светились огоньки сигарет. — Господин старший инспектор!
— Уносите! — махнул он рукой санитарам. — В морг! Эксперты тоже свободны, отчет к десяти утра мне на стол, — и повернувшись к Смолеву, стоявшему в двух метрах от входа, спросил: — Что вы обо всем этом думаете, Алекс? Несчастный случай? Или все-таки убийство?
Мимо них в полумраке двора, общаясь вполголоса между собой, проходили люди с инструментами и грузились в транспорт, стоявший за оградой замка. На поиски тела продюсера ушло несколько часов: пришлось взломать несколько дверей и исследовать весь подвал, а потом и шахту. Еще час ушел на то, чтобы поднять тело Карипидиса наверх. Еще час — на то, чтобы исследовать нижний ярус. Ночь подошла к концу, ночная мгла рассеялась, на горизонте светлело — рассвет был не за горами.
— Со слов экспертов на голове трупа виден явный след от удара, — задумчиво произнес Смолев. — Это, безусловно, наводит на мысль об убийстве. Но с тем же успехом Карипидис мог удариться, когда сорвался вниз в этой шахте.
— Сорвался? Почему?
— Лестница не выдержала — вот он и сорвался, — пожал плечами Алекс. — Как вариант. Вполне логичное допущение. При падении с такой высоты — сколько там, метров двенадцать-пятнадцать? — получил травму, несовместимую с жизнью. Но, если честно, я в это не верю. Скорее всего, ему помогли упасть. Хотя орудия убийства мы с вами так и не нашли.
— Так это пока. А потом — убийца мог забрать его с собой.
— Верно, — легко согласился Смолев. — Скорее всего, именно так все и было. Но что толку гадать? Нам это сейчас никак не поможет. Дождемся результатов вскрытия. Одно ясно: все происходящее укладывается в картину, которую нам кто-то услужливо рисует уже второй день.
— Что вы имеете в виду? — спросил старший инспектор, усилием воли подавляя мучившую его зевоту.
Он и сам безмерно устал за этот день, и ему страшно хотелось спать. Но он готов был упасть замертво, но никак не проявить свою слабость в присутствии специального агента Интерпола, которому, казалось, и длинный день, и бессонная ночь, — все было нипочем.
— Я имею в виду, — пояснил Алекс, — что кто-то настойчиво подталкивает следствие к версии о том, что это именно Карипидис украл тубус с документами, а потом отправился сюда в поисках клада, но не нашел его и, пытаясь выбраться из шахты, сорвался и разбился.
Старший инспектор отрицательно покачал головой.
— Но Петтигрю дал ясно понять, что тубус украл Стэнсбери и подбросил его в номер Карипидиса! Хоть Стэнсбери и не дал признательных показаний пока, но это полностью снимает подозрения с Карипидиса, хоть он и был мне лично крайне неприятен. Но теперь чего уж… Признаю, что по поводу той кражи ошибался на его счет. Но показания Петтигрю у нас с вами есть.
— Кто знает об этих показаниях, Теодорос? На этот час, — Смолев взглянул на ручной хронометр, на котором была половина пятого утра, — только мы с вами да сам Петтигрю. Даже Стэнсбери еще не знает, что подельник его сдал. Откуда же знать об этом преступнику? Он понятия не имеет, что нам рассказал этот горе-кладоискатель. Нет, убийца будет морочить нам голову до последнего. У него попросту нет другого выхода.
— Кстати, с кладом этим тоже путаница какая-то. Был ли он вообще? Может быть, это все просто выдумки? Сказки? Как Морозини вам и сказал? — недовольно пробурчал Антонидис, устало потирая лицо.