Паруса над Забвением

— Не сердись, но мы с папой действительно хотим наладить с тобой семейные отношения, как когда-то. Мы решили, что эта совместная поездка поможет нам найти с тобой точки соприкосновения и потом три дня на яхте в открытом море, ты ведь никогда не бывал в открытом море, говорят Карибское море удивительно красивое, а подводный мир разнообразен. Мы будем ловить рыбу, купаться, загорать, проводить по семейному вечера втроём, будем разговаривать по душам…

— Так я не понял вы хотите увидеть экзотику, или меня лечить будете своими разговорами про семью, быт и прочую хрень? Если так, то я пожалуй откажусь от этой поездки, даже под угрозой не получить от вас ни копейки денег. Я не хочу, чтобы мне 24 часа, 7 дней в неделю вы лили в уши дерьмо про то как меня любите, как печётесь о моём будущем и тому подобной хрени. Мне 23 года, я самодостаточный человек и хочу жить, как мне хочется. И да, хрен с ним я съезжу с вами на Карибы, чтобы потешить ваше раздутое эго, потому что прекрасно понимаю, что вам на самом деле наплевать на меня, вы никогда не хотели посмотреть, что меня волнует внутри, откупаясь от меня деньгами и подарками, но сейчас время ушло и ваши попытки склеить разбитую чашку ни к чему не приведут.

— Олежек, перестань так говорить. Как ты можешь думать так о нас с отцом? Мы для тебя не чужие люди и очень тебя любим…

Ладно, я вижу у тебя сегодня нет настроения разговаривать на эту тему, поэтому вернёмся к нашему разговору позже. Доброй ночи, сын!— Она вышла тихо прикрыв за собою дверь. А Олег оставшись один, почувствовал ненависть к себе, к родителям и окружающему его миру— он не понимал до конца причину, но это было уже и не важно.

Глава 3. Начало забвения.

До вылёта оставалось четыре дня.

Олег убивал эти дни привычно — будто стирал ластиком, не оставляя следов.

В первый вечер он встретился с давней подругой Настей. Они виделись уже месяца три — ровно настолько, чтобы не называть это отношениями, но и не считать случайностью. Настя была удобной: красивая, неглупая, без лишних вопросов. Она знала, когда смеяться, а когда молчать. Они сидели в полутёмном баре на Патриках. Музыка была слишком громкой, разговор — слишком предсказуемым.

— Ты куда-то в последнее время всё время пропадаешь, — сказала она, крутя в пальцах трубочку от коктейля.

— Да? — Олег лениво пожал плечами.

— Угу. Раньше ты писал и звонил чаще.

— Наверное, взрослею, — усмехнулся он.

Она посмотрела на него внимательно.

— Ты всегда так шутишь, когда не хочешь говорить правду.

Он сделал глоток виски.

— Через пару дней улетаю.

— Куда?

— На Карибы. С родителями.

Настя удивлённо приподняла брови.

— С родителями? Ты же их… не особо.

— Это мягко сказано.

Она улыбнулась, но в глазах мелькнуло что-то настороженное.

— Значит, это серьёзно…

— Нет, — спокойно ответил он.—Это очередная хотелка моих родителей какие захотели сделать мне такой вот сюрприз. Отец поставил ультиматум: или я еду и не расстраиваю мать, или он лишит меня всех денег. Он до сих пор думает, что может манипулировать мною деньгами.

Они замолчали. Потом она сказала:

— Ты когда-нибудь думал, что они просто не умеют по-другому?

— Нет, — резко. — Я думал, что им удобно так, как есть.

Настя качнула головой, у неё на этот счёт было своё мнение, но предпочла оставить его при себе и не стала спорить. Она давно поняла: спорить с Олегом о семье — всё равно что ковырять старую рану. Он либо закрывался, либо злился ещё больше.

Ночь они провели вместе. Как всегда — хорошо. И как всегда — пусто.

На следующий день он заехал к Максу. Старый друг, был ему почти, как брат — один из немногих, с кем можно было говорить без маски.

— Карибы? — Макс присвистнул. — Это ж мечта любого.

— Мечта не моя.

— Что опять отец хочет помириться с тобой?

— Типа того, но я не очень в это верю.

Макс закурил, открыл окно.

— Слушай, а ты никогда не думал просто… уйти?

— В каком смысле?

— Не физически конечно, а начать что-то своё. Ведь у тебя есть образование, ты бы мог открыть свою контору.

Олег усмехнулся.

— А зачем? Чтобы доказать, что я могу? Кому? Ему?

Макс помолчал.

— Ты всё время живёшь ему назло. Даже когда делаешь вид, что тебе плевать.

— Знаешь, что самое мерзкое? — сказал Олег встав со своего места и подойдя к окну. — Они всегда правы. Формально. Деньги есть, возможности есть, проблем нет. А внутри — пустота. И если я об этом говорю, значит, я неблагодарная скотина.

Макс ничего не ответил, похлопал друга по плечу и пошёл открывать для них пиво.

До вылета Олег почти не общался с родителями. Были формальные разговоры, короткие сообщения. Мать присылала ему на телефон списки вещей, советы, напоминания. Отец — сухие инструкции: время выезда, класс билетов, документы. В аэропорту всё было как всегда — бизнес-зал, отдельная стойка, быстрый контроль.

Олег шёл чуть позади, как в детстве.

— Сын, ты паспорт взял? — спросила мама.

— Да, мам.

— И куртку? В самолёте бывает холодно.

— Взял.

Отец шёл молча, уверенно, будто вёл делегацию.

Сент-Джорджес — маленький карибский остров выглядел, как живописная реклама с открыток: белый песок, бирюзовая вода, пальмы и пряный запах специй в воздухе.

Перелёт был долгим. Олег почти не спал. Смотрел в иллюминатор, слушал музыку, ловил себя на странном ощущении — будто летит не вперёд, а куда-то вбок, мимо своей жизни. Когда самолёт пошёл на снижение, остров возник под крылом как мираж: зелёный, яркий, нереальный.

— Господи, как красиво… — выдохнула мама.

— Вот видишь, — отец улыбнулся. — Я же говорил. Олег кивнул. Красиво — да. Но ему было всё равно не радостно.

Отель оказался именно таким, каким и должен быть пятизвёздочный карибский курорт: просторное фойе с мраморным полом, колоннами и фонтаном, аромат жасмина и океана, прохладный полумрак и безупречные улыбки персонала.

Их номер — огромный люкс с панорамными окнами, террасой и видом на море. Белые стены, натуральное дерево, лёгкие ткани, ванна у окна.

— Это сказка, — сказала мама.

— Да уж...— сухо заметил Олег.

Первый день прошёл спокойно. Пляж, тёплая вода, солнце. Олег лежал в шезлонге, делал вид, что расслаблен. Ел экзотические фрукты, пробовал морепродукты, слушал восторженные комментарии матери и старался выглядеть максимально счастливым.

— Ты доволен? — спросила она вечером.