Страница 4 из 25
С зеркалами вышло немного неловко. Одно, большое настенное в тяжелой бронзовой раме, очень даже подходило для всяких таинственных ритуалов и гаданий. Я его буквально на днях по случаю купила в антикварной лавке и все изумлялась, отчего оно настолько чистое, совсем непохожее на мутные действительно старые зеркала. Наверняка совсем недавний новодел. Или в старинную раму не так давно вставили новое зеркало. Впрочем, мне было на самом деле все равно – оно просто мне понравилось.
А вот второго “колдовского” зеркала в моей квартире не нашлось. Вика грозилась принести что-нибудь, да так и не нашла подходящего. Так что придется обходиться настольным, перед которым я крашусь – простеньким, круглым, в металлической рамке.
Зеркала мы установили друг напротив друга, между ними поставили свечи. Вика торопливо инструктировала меня напоследок.
— Значит, начнет приближаться..
— Кто?
— Ну мужик же из зеркала! Так вот, начнет приближаться, ты сразу кричи “Чур меня” и переворачивай зеркало. Большое, из которого он лезет. А то он в нечисть превратится и всех нас тут в капусту покрошит!
— Хм, – я смерила взглядом зеркало, которое мы с ней вдвоем с трудом установили. – Если я его быстро переверну, оно, во-первых, разобьется. Тяжелое же, как сволочь. Во-вторых, оно ж большое, на свечи упадет и на второе зеркало.. И осколками нас всех покромсает без всякой нечисти!
— Зеркала нельзя бить, семь лет несчастий будет, – со знанием дела сообщила Ира.
— Ну вот. А пока я эту дуру аккуратно переворачивать буду, твой зазеркальный мужик успеет три раза вылезти и не только покрошить, но и кулебяку сварганить.
— Не мой, а твой! Мой вообще не агрессивный!
— А может, он у тебя тоже вежливый попадется и не полезет? – робко предположила Ленка.
— Ну нет, так не дело, – нахмурилась Вика. – О! А давай ты заорешь “Чур меня” и накинешь покрывало? Это почти то же самое, что перевернуть, только без членовредительства.
С покрывалами тоже оказалась напряженка: всеми наличными покрывалами были задрапированы кресла и прочая мебель. В конце концов я откопала в недрах шкафа длинную черную юбку, которой вполне можно было накрыть зеркало. С юбкой наизготовку рядом с зеркалом встала еще одна наша бывшая сокурсница Катя, готовясь накинуть ее, как только я заору. Все остальные девицы сгрудились за моей спиной, с любопытством заглядывая в зеркало. Я же уселась на стул перед столом.
Наконец все приготовления были завершены, я зажгла свечи и уставилась в зеркальный коридор.
— Ну, это.. свет мой, зеркальце, скажи.. ой, то есть, я хотела сказать, суженый-ряженый, приходи ко мне ужинать!
Пламя свечей трепетало, в затылок мне взволнованно дышали парами спиртуоза, а в зеркале между тем ничего не происходило. Целых несколько минут не происходило, и я собралась уже отвернуться от него, чтобы спросить у затейницы Вики, долго ли мне так сидеть, когда отражение в зеркале вдруг моргнуло.. и изменилось.
Там, за зеркальной поверхностью, была роскошно обставленная комната, такой дворцовый интерьер.. брр, не люблю такой помпезности. Забавно, а ведь мое зеркало бы отлично туда вписалось.
А еще в зеркале отражался мужчина. Русый, длинноволосый и усатый, этакий мушкетер, одетый в белую рубаху с широкими рукавами. Других деталей его гардероба разглядеть не удавалось – он сидел слишком близко к зеркалу, да еще и наклонившись, и ошалело разглядывал.. нас.
В голове мелькнула глупая мысль: терпеть не могу такой типаж. Во-первых, длинные волосы на мужиках не переношу. Вот не нравятся мне все эти романтичные идеалы. А у этого патлы были, по-моему, вообще по пояс.
А во-вторых и в-главных – усы! Ну кто носит в наше время усы? Нет, с аккуратной бородкой – почему бы и нет, но одни усы при бритом подбородке у меня стойко ассоциируются с тараканами.
За спиной мужчины стояли двое в почти одинаковых темно-синих мантиях: юная девушка и седобородый старик с длинной седой же косой.
Кажется, девчата за моей спиной перестали даже дышать. Поэтому голос усатого прозвучал особенно отчетливо.
— Это что?! – брезгливо и негодующе глядя прямо на меня, вопросил он.
— Осмелюсь заметить, Ваше Величество, – старик почтительно склонился, – это скорее “кто”. Ваша избранная суженая, разумеется..
Не знаю, что именно привело меня в чувство, но почему-то после этих слов я решила, что балаган надо заканчивать.
— Не надо мне такого волосатого! – брякнула я. – То есть чур меня!
Катя, заглядывавшая в зеркало сбоку, на секунду зависла, и пришлось окликнуть ее. Только после этого она наконец отмерла и поспешно накинула юбку на зеркало.
Пару минут мы дружно продолжали молча пялиться на занавешенное зеркало, больше не подававшее признаков жизни.
— Вик, – в горле у меня почему-то пересохло, – не смешно.
— Что? – так же заторможенно ответила она.
— Ты же проектор где-то поставила, да? Это было.. это..
— Я?! – она негодующе фыркнула. – Как я могла поставить где-то проектор, это же твоя квартира, я здесь ни минуты без тебя не была! Ты сама решила нас разыграть, да?
Девушки наконец задвигались и начали выдыхать, осознав, что произошедшему наверняка есть какое-то простое и разумное объяснение. Вроде замаскированного экрана или потайного проектора.
Вот только я-то знала, что никакого экрана там нет. А если направить проектор на зеркало, такой чистой картинки никак не получится, это все-таки не белая простыня..
— Девушки! – Вика решительно потянула меня из кресла. – Кому шампанского долить? Дальше у нас по программе – ворожба..
Девичник пошел своим чередом. Вот только зеркало, занавешенное черной юбкой, все почему-то предпочитали обходить. Запоздало мне пришло в голову, что зеркала обычно занавешивают, когда в доме покойник. Стало неприятно. Но убирать юбку с него все равно не хотелось.
*
Разошлись девчата поздней ночью, веселые, хмельные и, кажется, совершенно выбросившие уже из головы странное происшествие с зеркалом.
И только мне с этим зеркалом предстояло оставаться и ночевать в одной квартире.
— Да какого черта! – вслух сказала я, заперев дверь за последней гостьей и решительно, пока не прошел запал, вошла в комнату и сдернула юбку с зеркала.
И тут же упала в кресло.
Из зеркала на меня смотрел все тот же мужчина. Только, кажется, злой, как черт.
И стриженый!