Страница 67 из 303
Молодожены переехали в Барселону, где прожили десять лет. Это были лучшие годы в его жизни: он писал музыку для любимой, а она ее исполняла и делала это блестяще. Имя композитора Мигеля Хименеса все чаще стало звучать со сцены. Казалось, что он вытащил свой счастливый лотерейный билет, и судьба его отныне ничем не будет омрачена. Он жестоко ошибался.
Его безоблачное счастье оборвалось навсегда вместе со взрывом, что прогремел в Барселоне в тысяча девятьсот восемьдесят седьмом у супермаркета «Гиперкор». Припаркованная у входа и начиненная взрывчаткой машина взлетела на воздух как раз в тот момент, когда Анхела с подругами выходили из магазина. Бомба взорвалась, унеся с собой более двадцати человеческих жизней, включая и жизнь его жены. Ответственность за теракт взяли на себя боевики из «ЭТА»,
[45]
[Террористическая радикальная группировка — прим. автора]
требовавшие автономии для Страны Басков. После смерти Анхелы, совершенно опустошенный и подавленный, Мигель еще много лет не напишет ни строчки, пытаясь занять себя чем-то, не связанным с музыкой: он будет писать картины, заниматься фотографией, коллекционировать редкие издания и даже разводить орхидеи. Но все это было не то. Радости это не приносило, а если и приносило, то она быстро иссякала. Душа Мигеля словно замерзла.
Однажды, совершенно измучившись, он попробует писать музыку снова, но все пьесы, что он сможет создать, будут гораздо ниже качеством, чем все его сочинения, написанные им при жизни жены. Тусклые, безжизненные, механистичные, неискренние. Тогда он окончательно поставит на себе крест как на композиторе и отправится в путешествие по Испании в поисках впечатлений. В одной из букинистических лавчонок Севильи он обнаружит «Рациональный метод игры на гитаре» Пухоля в пяти томах. Это было редкое издание тысяча девятьсот тридцать второго года, впервые вышедшее в Буэнос-Айресе. Продавец, желая задобрить щедрого покупателя, от себя в качестве презента вложил в пакет еще и старую пропыленную нотную папку с надписью «Путешествие по Андалусии», исписанную быстрым почерком, «вдруг синьору музыканту это покажется интересным, раз синьор любит старые издания. Ведь эти ноты лежат в моем магазине уже больше сорока лет!..»
Мигель не сразу понял, что попало ему в руки. Пару месяцев папка и вовсе пролежала у него на столе. И только когда в очередной раз он попытался вернуться к написанию музыки и, отчаявшись, начал листать страницы из старой папки, то уже через несколько минут понял, что перед ним гениальная музыка. Такая, какую ему самому никогда в жизни не написать.
Потрясенный случившимся, он долго думал, как ему поступить. Имени композитора на папке не было. Судя по бумаге и самой папке, записям и в самом деле было не менее сорока лет. Мигель не мог просто взять и присвоить чужую музыку. Он стал с ней работать. Через месяц он отправит первое произведение на ежегодный конкурс композиторов в Мадриде. Оно вызовет оглушительный успех.
Музыкальное сообщество бурлило. Все говорили: «Хименес вернулся!» К Мигелю пришла слава, которой никогда не было до того. Вслед за славой пришли и деньги. Много денег. Настоящее богатство. Мигель стал знаменитостью, крупнейшие издания и телеканалы жаждали заполучить его интервью. Но про папку он хранил молчание. С того момента, как он впервые заглянул в нее, прошло еще двадцать лет, и композитор Мигель Перес Хименес стал мэтром мирового уровня. И уже и сам начал верить в то, что все, что он написал, создано им самим.
Часть семнадцатая
Искусство — вещь неудобная, с ним шутки плохи. Искусство выражает единственную правду, которая, в конечном счете, имеет значение. Только при свете искусства могут быть исправлены дела человеческие.
Джин Айрис Мердок
— Итак, коллеги, время десять ноль-ноль! Начинаем рабочее совещание, — веско произнес генерал, посмотрев на настенные часы в полицейском участке и обведя взглядом собравшихся. — Пора подвести итоги проделанной совместной работы. Прежде всего дадим слово местной криминальной полиции. Старший инспектор, прошу вас, доложите текущую ситуацию.
Теодорос Антонидис, выбритый до синевы и благоухающий одеколоном от «Theo Parfums», в тщательно отглаженном светлом костюме и белоснежной сорочке с галстуком оливкового цвета — все говорило о том, что к этому совещанию старший инспектор готовился, как на праздник, — встал, негромко откашлялся в кулак и раскрыл папку, лежавшую перед ним на столе.
— Уважаемые коллеги! — произнес он приподнятым тоном. — Сегодня мы можем констатировать факт, что чудовищное преступление, совершенное два дня назад, успешно раскрыто объединенными силами правопорядка. Более того, подозреваемые в нападении на виллу «Афродита» граждане Сицилии Джузеппе Коломбо и Луиджи Маттео задержаны и находятся под арестом. Также под арестом до полного выяснения обстоятельств находится пока и Винченце Малаволья.
— Это отличная новость, поздравляю! Задержали-таки? И личности установили? — поинтересовался генерал. — Прекрасно! Где, когда и при каких обстоятельствах? Про Малаволью поговорим отдельно. Так что с этими «красавчиками»?
— Ранним утром на пост поступил сигнал от одного из местных перевозчиков — капитана Василиоса Ставракиса. Двое неизвестных накануне вечером предложили ему вывезти их с острова с нарушением процедур досмотра, временно установленных на острове на период следствия. Когда капитан отказал им в категоричной форме, — попытались захватить его шхуну «Афина».
— Погоди, какую «Афину»? Это ту шхуну, что возила нас на Парос? — вполголоса уточнил генерал по-русски у сидящего рядом Смолева. — Капитан — такой бородатый крепыш?
— Тот самый, — усмехнувшись, ответил Смолев так же вполголоса. — Зная характер Василиоса и его «Большую Берту», я этим ребятам не завидую. За попытку отнять у него «Афину» он, не моргнув глазом, с любого живьем шкуру спустит. Местные-то знают, а вот «залетные», видишь, — не угадали…
Генерал удовлетворенно кивнул и снова развернулся к докладчику.
— Под угрозой применения оружия поздно ночью капитан вынужденно вывел шхуну в море, но вскоре злоумышленники были обезоружены членами команды, связаны, а затем и переданы в порту сержанту Дусманису сегодня в шесть утра, — продолжал бодро докладывать Антонидис. — После чего им была оказана вся необходимая медицинская помощь…