Страница 23 из 303
Люди собрались на набережной, глядя, как огромная махина морского лайнера заполняет собой практически всю акваторию. Спустя еще десять минут после того, как паром был надежно пришвартован к набережной толстыми канатами, на берег с него хлынул поток приезжих. От потока отделилась стройная женская фигура с небольшой спортивной сумкой в руке и направилась к платану, у которого они договорились встречаться. Алекс поспешил ей навстречу. Они обнялись и стояли так, не обращая внимания на проходящих мимо людей.
— Ну наконец-то, — тихо сказал он ей на ухо по-испански, хриплым от волнения шепотом. — Маленькая, ты устала? Я очень долго ждал тебя. Что ты хочешь?
— Хочу побыть только с тобой, — закрыв глаза, ответила она, обнимая его за шею и прижимаясь всем телом. — Я очень соскучилась. И очень устала от людей. Большие города ненавижу. Толпы, толпы и толпы… Становлюсь жутким мизантропом. Поедем в долину? Туда, к реке. Где мы были прошлый раз. На наше место. Только ты и я.
Алекс молча подхватил ее багаж, и, обнявшись, они пошли к стоянке, где их ждала Нива с наклейкой «Villa Afrodita» на водительской двери.
Ни одной свободной минуты, чтобы пообщаться с Пабло, у Алекса так и не нашлось до самого вечера. Перед ужином они со Стефанией вернулись на виллу, чтобы принять душ и переодеться. Алекс уже оделся и ждал, пока Стефания выберет украшения, гармонирующие с ее вечерним платьем.
На столе зазвонил телефон. Смолев снял трубку.
— Дядя Саша, это я, — услышал он встревоженный голос управляющей. — Удобно?
— Говори, Рыжая, — подтвердил он по-русски. — Ты нас на ужин пригласить хочешь? Мы будем через четверть часа. По крайней мере, я уже готов, а Стефании осталось только выбрать сережки. Поскольку она взяла с собой в этот раз всего две пары, думаю, что пятнадцати минут нам хватит. А что такое у тебя с голосом?
— Дядя Саша, тут такое дело. Слушай, а этот Пабло… Гитарист, что приехал, он нормальный?
— В каком смысле, «нормальный»? — понизив голос, удивленно переспросил Смолев, выходя на балкон. — Что ты имеешь в виду?
— Да странный он какой-то. Костас рассказал, что он встретил его с парома и привел на виллу. У того из багажа только гитара и небольшая сумка. Номер его вполне устроил. Он наскоро перекусил, поблагодарил Катерину, вещи оставил, только попросил номер закрыть, и они с Костасом отправились в Бурго.
— И что же здесь странного? — недоуменно спросил Смолев, вклиниваясь в паузу. — Решительно ничего пока.
— Дядя Саша, ты дослушай, — продолжила Софья. — Костас утверждает, что все было хорошо, пока они не дошли до Кастро. Ну, помнишь, там, где информационный центр для туристов? Костас говорит, что шли, разговаривали, Пабло говорит по-английски совсем чуть-чуть, но ты же знаешь Костаса: он на пальцах кому хочешь, что хочешь расскажет, хоть теорему Пифагора. Но разговор все равно не особенно клеился, поэтому Костас и повел испанца специально в этот центр, чтобы материалы взять на испанском языке о Наксосе, о Кастро, — ну ты понимаешь! Решил, что называется, проявить заботу о туристе… Вроде все было ничего, испанец даже улыбаться начал, хотя с парома вышел, со слов Костаса, смурной, как туча. Тот еще подумал, что испанца укачало. А тут, в инфоцентре, этого Пабло вдруг как подменили!
— В смысле?
— А в том смысле, дядя Саша, что с порога он словно взорвался, начал махать руками, что-то выкрикнул, вспылил, в общем. Бедолага Костас ничего понять не мог, только глазами хлопал: тот только по-испански говорил, причем, что-то малоприятное. Работницы центра попытались его успокоить, вразумить как-то, но у них не очень получилось. Костас говорит, что Пабло даже сорвал со стены какой-то плакат, порвал его в клочья, выругался, махнул рукой и убежал. Костас вернулся один, говорит, что ходил целый час, искал Пабло по ресторанам на берегу и все пляжи обошел. Не нашел нигде, решил вернуться на виллу и все мне рассказать. Стоит тут рядом, на нем лица нет, чувствует себя виноватым. Не может понять, что он сделал не так. Катерина его утешает, но я решила тебе позвонить. Вот я тебя и спрашиваю: этот Пабло вообще нормальный? Что это такое с ним было?
— Понятия не имею, — честно признался Смолев. — Очень надеюсь, что нормальный, хотя, судя по всему, не без странностей… Одно точно знаю: музыкант он выдающийся!
— Это, конечно, радует, но, как говорится, «зачем же стулья ломать?!».
— М-да. Я тебя очень попрошу: позвони сама в инфоцентр, извинись перед работниками за нашего постояльца, — сказал Смолев. — Если он еще раз там появится, — пусть они немедленно тебе перезвонят. Костаса успокойте: он ни в чем не виноват, у нас к нему нет никаких претензий. Оплати ему по обычному прейскуранту. И вот еще что, — прибавил он после паузы. — Рыжая, спроси у них, какой именно плакат порвал наш испанец?
— А это так уж важно? — засомневалась Софья. — Думаю, рекламный какой-то со стенда сорвал. У них, насколько я помню, там большой рекламный стенд стоит у самого входа. Объявления, концертные афиши, реклама местных турфирм. Думаешь, это что-то значит? Может, просто псих?
— Кто знает, кто знает. Все же уточни. Чувствую, и на ужине нам поговорить с ним сегодня не удастся, — вздохнул Смолев. — Ох уж мне эти сложносочиненные творческие натуры! И все как один — с тонкой душевной организацией!.. Ладно, поговорим с ним после завтрака. Все будет понятно. Пока ничего не предпринимай. Утро вечера мудренее. Дайте только мне знать, когда он появится на вилле.
— Ты думаешь, он вернется?
— Конечно, — без тени сомнения ответил Смолев, вернувшись в комнату и одобрительно показывая большой палец Стефании, определившейся наконец с выбором. — Вернется непременно. Ведь у нас его гитара!
Часть пятая
Гитара снимает покровы с тайн
человеческой души.
В. К. Родионов
«Александр, добрый день!