Страница 205 из 303
— Хорошо, — кивнул генерал Манн. — спросите у господина Нисимуры, что он думает по поводу произошедшего. Я имею в виду ночное происшествие и пропажу двух клинков. Кто мог совершить это преступление? Нам очень важно его мнение.
Выслушав перевод, худой японец сердито произнес несколько фраз в ответ и поджал губы.
— Нисимура-сан считает, что это прискорбное происшествие, которое, к сожалению, бросает тень на всю японскую делегацию, — переводила Акико, глядя в пол. — Но Нисимура-сан также уверен, что никто из делегации не имеет отношения к случившемуся. Он даже мысли не допускает, что его коллеги могут быть к этому причастны!
— Как тогда он объяснит, что один из экспонатов коллекции вдруг ожил, зарубил ночного смотрителя и похитил два клинка? — продолжал допрашивать японца Манн. — Надеюсь, что господин Нисимура не верит в злых духов?
— Нисимура-сан сам крайне удивлен и неприятно поражен случившимся, — смутившись, пролепетала молодая японка. — У него нет объяснения произошедшему. В конце-концов, он всего лишь эксперт по клинкам!
Скользкий тип, подумал Манн с досадой, разглядывая непроницаемое лицо японца. Врет ведь! Так мы от него ничего не добьемся.
— Как давно Нисимура-сан занимается оценкой клинков? — поинтересовался Смолев, видя, что в беседе возникла небольшая пауза.
— Уже более двадцати лет, — переводила японка. — Нисимура-сан — потомственный мастер в пятом поколении. Последние двенадцать лет он сотрудничает с музеем, приславшим экспозицию на выставку, и еще с рядом крупнейших музеев Японии, где хранятся японские мечи. Ни разу за все эти годы его заключение не было оспорено ни одним из существующих в Японии экспертных институтов.
— Нам очень приятно беседовать с таким замечательным знатоком своего дела! Как тогда Нисимура-сан может объяснить, что наряду с шедевром японской коллекции — клинком Сэнго Мурамаса — пропал и меч неизвестного автора? — задал вопрос Алекс.
— Видел ли Нисимура-сан документы на пропавший меч из российской коллекции? Была ли у него возможность оценить этот клинок, и что он по этому поводу думает? Что может сказать эксперт с мировым именем по поводу пропавшего клинка? — подхватил Виктор Манн, догадавшись, куда гнет его коллега.
Японец заметно смутился. Он, откашлявшись, протер очки белой тряпочкой, несколько раз пытался начать фразу, но сбивался. Акико терпеливо ждала, не поднимая глаз. В конце-концов, японец выдавил из себя несколько фраз и тоже уставился в пол.
— Нисимура-сан полностью доверял авторитету и знаниям Тишкин-сан, — пролепетала Акико. — Он не считал нужным проводить экспертизу клинков, предоставленных российским музеем: это могло быть воспринято как неуважение к российской стороне, чего он не мог допустить! Конечно, он бегло просмотрел документы на каждый из восемнадцати клинков, которыми так щедро была дополнена экспозиция. По его мнению, оценка и экспертиза Тишкин-сан заслуживала полного доверия. После работ по блестящей реставрации меча в Санкт-Петербурге, которые были лично проведены Тишкин-сан, Нисимура-сан был очень впечатлен знаниями российского коллеги и не мог оскорбить его недоверием!
— Надо же, сама тактичность! Ты веришь этому скромняге? — повернувшись вполоборота к Смолеву, спросил Манн вполголоса по-немецки.
— Даже не думал, — негромко ответил ему Смолев тоже на языке Шиллера и Гете, продолжая вежливо улыбаться японцу. — Он лжет с самого начала. Чтобы эксперт с таким стажем не поинтересовался, что за клинки лежат на витринах? Чушь! Ни за что не поверю! Такое ощущение, что он чего-то боится. Кто же его так запугал?
— Ладно, давай посмотрим, что он сейчас запоет, — кивнул ему Манн и, снова перейдя на русский язык, сказал переводчице: — Переведите, пожалуйста, господину Нисимуре, что у нас к нему больше нет вопросов.
Японец с явным облегчением выдохнул, улыбнулся и, наклонившись вперед, сделал движение, словно уже собирался подняться на ноги.
— А также я хотел бы порадовать господина Нисимуру хорошей новостью, — как ни в чем не бывало продолжил Манн, продолжая сидеть и сохраняя самое любезное выражение лица. — В ближайший час в музей прибудут его коллеги: эксперты-оценщики из организации, которая, как я уверен, ему хорошо известна. Это «Общество по сохранению японского меча». Пятеро экспертов, и среди них сам Ёсикава-сенсей! Нам очень повезло, что в эти дни они все оказались в Европе и откликнулись на наше приглашение. Надеюсь, вам будет приятно встретиться и пообщаться с коллегами!
Выслушав радостный перевод Акико, Нисимура-сан побелел лицом и безвольно опустился обратно на стул. На лице японца был ясно написан ужас.
— Все с ним понятно, спекся! Он что-то скрывает, ты прав. Давай дадим ему дозреть, — снова по-немецки произнес Манн, обращаясь к Смолеву. А для растерявшейся переводчицы добавил по-русски: — Мы сейчас с моим коллегой выйдем и подождем за дверью, а если уважаемый господин Нисимура все-таки захочет нам что-то дополнительно сообщить, — мы его с радостью выслушаем!
Смолев и Манн поднялись на ноги и покинули комнату.
В соседнем помещении их ожидал Фудзивара-сенсей. Маленький японец разложил на большом столе фотографии пропавшего клинка из тех, что привез с собой Тишкин, и внимательно рассматривал их, делая пометки перьевой ручкой в маленьком черном блокноте.
Не успели Манн и Смолев внимательно рассмотреть все фото, как вдруг из соседней комнаты раздался истошный женский крик, дверь распахнулась, — и испуганная Акико выскочила к ним, вся в слезах, и, дрожа, упала на колени в углу, зажав рот руками.
В распахнутую настежь дверь они увидели, как эксперт-оценщик японских мечей с двадцатилетним стажем Нисимура Сэтору, взрезав себе живот коротким клинком, бьется в предсмертных конвульсиях в луже крови на полу. Прошло еще совсем немного времени, и он совершенно затих. Наступила оглушительная тишина.
Очки эксперта аккуратно лежали на столе. Солнечный луч с улицы попал в круглое стекло, и на стене пустой комнаты беззаботно заплясал веселый солнечный зайчик.
Часть двенадцатая
Новый календарь.
Где-то в пятом месяце, знаю,
день моей смерти…
Масаока Сики
До начала
ханами
[84]
[«сезон любования цветами» — как правило речь идет о горной сливе и розовой вишне-сакуре — яп. (прим. автора)]
оставалось еще несколько недель, но маленькая серая птаха, которую жители провинции Исэ называли
хару-тцуге-дори
[85]