Страница 183 из 303
За спиной Алекса стоял, широко улыбаясь, Фудзивара-сенсей. Маленький, худой и совершенно седой японец низко поклонился Смолеву, Алекс традиционно поклонился в ответ, после чего не выдержал и крепко обнял старика.
— Боюсь, что я не готов к поединку, сенсей, — виновато ответил Алекс, отстранившись. — Я давно не тренировался.
— Кендо — это не тренировки и не соревнования, даже не поединки! — укоризненно покачал головой мастер Фудзивара. — Я много лет говорю вам одно и то же: смысл Кендо в самом Кендо! Это Путь самосовершенствования длиною в жизнь. Я иду по нему вот уже шестьдесят семь лет! Это бесконечное путешествие без пункта назначения. Мы все идем по этому Пути, как шли тысячи воинов с незапамятных времен до нас, преодолевая себя и совершенствуя свой дух. Воин обязательно поймет это, когда найдет свой Путь. Со временем. У каждого впереди много истин, которые придется усвоить, но, прежде чем воин подойдет вплотную к их пониманию, его техника должна стать безупречной. Для этого нужны ежедневные занятия!
— Я помню, мастер, — снова склонился в глубоком поклоне Смолев. — «Тренируйся тщательнее!» — говорил кенсей Мусаши. Я поэтому и пришел. У меня важное дело к вам, мастер! Я переехал из Петербурга в Грецию, на остров Наксос. У меня все в порядке. Но мне не хватает Кендо. Прошу вас помочь мне открыть на острове Додзё, если моя просьба вас не очень обременит. Приглашаю вас поехать со мной на месяц-два, чтобы открыть школу боевых искусств и преподавать в ней! Рыжая Соня тоже со мной, она готова стать инструктором в школе, которую мы откроем.
— Я подумаю над вашим предложением, — со сдержанным достоинством ответил Фудзивара-сенсей, но по его загоревшимся радостью глазам Алекс понял, что неожиданное предложение крайне обрадовало старого японца, посвятившего всю свою жизнь древнему боевому искусству.
— Спасибо, мастер! — с благодарностью произнес Смолев, поклонившись. — Еще вопрос, что вы могли бы мне рассказать про мечи двух знаменитых кузнецов: Масамунэ и Мурамаса? В чем различие между двумя школами?
— Здесь скоро начнется занятие, — после краткого раздумья ответил ему японец, указывая на спортсменов, что начинали собираться в зале. — Давайте пройдем в другой зал, выпьем чаю и поговорим. Это долгий разговор!
Вернувшись поздно вечером в дом под Зеленогорском, что достался ему по завещанию профессора Смирнова, Смолев попытался систематизировать услышанную от японца информацию.
Итак, школы Масамунэ и Мурамаса отстают друг от друга на несколько столетий. Масамунэ и его «великолепная десятка» учеников во главе с Садамунэ — это четырнадцатый век. А Мурамаса и его школа — это век шестнадцатый. Поэтому два великих мастера — основатели школ — никогда не могли встречаться, хотя их ученики с шестнадцатого века и жили бок о бок. Говоря о клинках Мурамаса, мастер Фудзивара рассказал о том, как можно отличить его клинки от работы других мастеров.
В японских книгах по оружейному искусству, которые были написаны после жизни Мурамаса, утверждается, что мечи его школы больше похожи на традицию Мино, а не Масамунэ. Но на самом деле мечи сочетают в себе характеристики и той, и другой традиции. Особенности этих мечей были таковы: клинок был более широким и тонким, линия
синоги
размещалась выше, острие было длиннее; цвет поверхности — чистый темно-синий с
ниэ
— крупнозернистыми зеркально-подобными частицами на линии закалки; сами линии закалки волнистые или по форме напоминающие голову божества Дзидзо. Гравировка на клинке встречается редко, чаще бывают желобки — долы, а хвостовик клинка выполнялся в форме «живот рыбы». Цвет
якибы
— закаленной части клинка — кристально-белый, с голубоватым отливом.
— Но это все технические моменты, — покачал головой Фудзивара-сенсей. — Есть и другие признаки, но это не так важно. Важнее другое.
Оказалось, что мечи Мурамаса подвергались гонениям, и это единственный уникальный случай за всю историю холодного оружия! Считалось, что клинки Мурамаса — и это документально подтверждено — приносили несчастья членам клана Токугава Ияэсу, объединителя раздробленной феодальной Японии. Известно, что его дед и отец погибли от такого клинка. Даже сам Ияэсу по неосторожности был случайно ранен мечом Мурамаса! Когда его сын был приговорен к совершению
сэппуку
, то секундант-
кайсяку
отрубил ему голову клинком одного из этих мастеров. Узнав об этом и окончательно потеряв терпение, Токугава решил уничтожить все клинки Мурамаса, принадлежавшие его семье, и потребовал того же немедленно от своих подданных под страхом смерти. Было провозглашено, что Мурамаса намеренно заколдовывал свои клинки, вселяя в них злое божество — кровожадного демона, жаждущего крови великого сёгуна.
Примеру Токугавы Ияэсу последовали многие из его слуг и приближенных. Но также многие самураи, рискуя жизнью, нарушали запрет Токугавы и прятали легендарные клинки, стирали с них подписи мастера, даже выбивали чужие имена. Поскольку многие годы эти мечи были подвержены гонениям и уничтожались — их почти не осталось. В музеях мира представлено всего четыре меча этой династии, и, похоже, что меч, на который упала витрина в музее, — один из них.
Сильно, подумал Смолев, могу понять чувства Тишкина. Да и за музей обидно! Многое рассказал ему сегодня мастер Фудзивара. Но разгадать загадку не помог. Сказал: «Вы сами все поймете. Со временем!»
Уже позднее вечером Алекс долго ворочался в кровати, пытаясь разгадать тайну, но так ничего и не придумав, заснул. Его сны в эту ночь были беспокойными. Ему снилось, что это он везет клинки в Грецию вместо Тишкина и очень переживает, поскольку не может отличить один клинок от другого.
Часть пятая
Не делай ничего бесполезного.
Миямото Мусаши
После ухода Смолева, Тишкин еще какое-то время задумчиво цедил из кружки чай, подливая себе небольшими порциями в кружку дымящийся напиток из старого китайского термоса с ярко-розовым цветком сливы на голубом боку.
Затем, в очередной раз нетерпеливо взглянув на часы, как человек, который чего-то ждет и никак не может дождаться, он со вздохом встал, открыл шкаф, стоявший в углу его кабинета, достал с верхней полки несколько каталогов, глянцевые выставочные буклеты, две папки с документами и большой черный конверт из плотной бумаги, в котором оказалась толстая пачка фотографий.