Страница 84 из 154
Боюсь, с драконьими платьями выйдет если не такая же, то очень похожая история. На субтильных фигурах дракониц их платья, обтягивающие от горла до бедер, как перчатка, смотрятся вполне строго. А вот на моей нынешней фигуре выйдет.. несколько иная картина, в общем. И, боюсь, получится ничуть не менее «вызывающе» на взгляд Тея, чем мои брючные костюмы.
Похоже, он представил. И отчетливо сглотнул.
— Не надо драконьих платьев! — торопливо кивнул он. — Поклянись.. да в чем хочешь.
— Вижу, дети, вы готовы предстать перед богиней, — этот голос прозвучал неожиданно для нас обоих, и мы разом обернулись. Я была уверена, что еще секунду назад этот жрец стоял в нескольких метрах от нас.
— Мы пришли, чтобы принести клятвы перед ликами всех богов. — Тей чуть заметно нахмурился. — И испросить благословения у алтаря Фаркона.
А жрец качнул головой, улыбнувшись одними уголками губ.
— Аллира ждет вас.
Тей
Ощущение было такое, будто на Тея вылили ведро воды. А заодно смыли некую пелену, так упорно застилавшую взгляд.
Приближающегося жреца лорд Тариус успел заметить, как и его движение, похожее не то на благословение, не то на магический пасс.
А потом это стало совершенно неважно.
Какого.. хайка⁈
Иллиана стояла напротив, потрясая бумажкой с коротким списком.. в самом деле, вздорным и совершенно нелепым.
Что за блажь на него нашла? Ну, зол был. Но не до полной же потери разума!
А прежде — все эти сцены ревности, придирки к одежде, злость неведомо на что?
Никогда прежде Тей не был ни вздорным, ни деспотично-ревнивым. Все это не поддается никакой логике. И хуже того — совершенно не в его характере! Может, дело в метке на его руке? Да нет же, все странности начались еще раньше..
Тей медленно обернулся на алтарь за своей спиной.
Аллира! Неужели ее шуточки? Мало ей того, что она уже сотворила с неугодным ей народом, решила подшутить и над одним конкретным драконом?
..А ведь он, пожалуй, первый за многие столетия мужчина-дракон, что принес ей хоть какое-то подношение. Да, не планировал этого делать, и сделал больше в угоду своей невесте, но ведь сделал! И что, такова ее «благодарность»?
Или эта мстительная божественная стерва издевается не над ним, а над Иллианой — одной из тех немногих, кто родился вопреки проклятию Аллиры?
Интересно, а эта нежность, плещущаяся в груди при каждом взгляде на невесту — это тоже происки богини? Влияние метки? Или.. что-то еще? До сих пор почувствовать это было невозможно, слишком сильны были злость, желание и одновременно — стремление спрятать, скрыть, никому не отдать..
А ведь Иллиана ничего не знает о проклятии Аллиры. Никто не знает, кроме самих драконов. Крылатый народ тщательно оберегает свои тайны.
Впрочем, юных дракониц это все равно никогда не останавливало. Девицы-то во все времена продолжали нести ей дары, прося о любви и хорошем муже.
..Это случилось очень давно — тысячелетия назад, когда боги еще спускались в этот мир и ходили среди прочих разумных. Но у крылатого народа долгая память.
Говорят, когда-то драконы были любимчиками Аллиры, и она даже какое-то время жила среди них. И однажды сама бессмертная богиня любви полюбила смертного — дракона. А он не ответил ей взаимностью. Более того — женился на другой. На такой же смертной из своего клана. История умалчивает о том, был ли это брак по любви, но известно, что детей у Кариаса Золотого от его жены не было, и род золотых драконов зачах. Ходили слухи, будто была у Кариаса внебрачная дочь, вошедшая потом в какой-то из родов, но достоверно спустя столько столетий об этом никто не знает.
А богиня не простила. И прокляла не только возлюбленного, но и весь его народ. Рождение детей только от союза с истинной любовью — это ли не страшнейшее проклятие для целого народа? Ведь далеко не каждому удается встретить такую любовь. А если это и случается — отдаст ли, скажем, глава могущественного клана свою дочь, наделенную сильнейшим даром, за почти бездарного девятнадцатого наследника из захудалого рода, будь он хоть трижды ее возлюбленный?
Именно с тех пор драконов становилось все меньше, а их могущество медленно, но с каждым поколением все заметнее начало угасать. Изобретение зелий несколько поправило дело. Эликсиры дали хоть какую-то свободу и право выбора. Но проклятие никуда не делось, а старики говорили, что сила самых могущественных из драконов современности — ничто в сравнении с огнем и магией их далеких предков. В конце концов сохранение своей силы и приумножение магии рода стало навязчивой идеей для каждого из драконьих кланов. Невест для наследников выбирали тщательнее, чем жеребцов для скачек, а перспективная девушка становилась предметом длительных торгов, а порой и причиной межклановых стычек.
Отчасти поэтому Тей и уехал когда-то из родной страны, и с таким упорством не желал жениться. Он не был прямым наследником нынешнего главы клана, но оказался самым сильным в своем поколении, а потому предполагалось, что именно он однажды может и возглавить клан, и, конечно, усилить свой род. А ему не хотелось — так.
Смешно, но скрыться от всего этого не удалось даже в человеческой стране. Образованные невесты ценились выше — а потому многие родители стремились устроить образование своих дочерей. Поступали юные драконицы и в Сайларскую международную академию. И, конечно, каждая девица мечтала найти настоящую любовь и успеть выскочить замуж любыми средствами — до того, как ей найдут идеально подходящего жениха. А уж если потенциальный жених таков, что никакие родители возражать не станут, кажется, сами боги велели попытаться его охмурить..
Пожалуй, об этой истории тоже придется рассказать Иллиане. Как и о ее последствиях. Многое придется рассказать.
Сможет ли Иллиана поверить, что ее жених вовсе не таков, каким представлялся все это время? И надолго ли хватит непонятного колдовства жреца? Не вернется ли это наваждение, стоит им выйти за порог храма?
И главное — чего еще хочет от них мстительная богиня?
Илль
Не знаю, что за просветление нашло на Тея, но его внезапная адекватность и готовность на любые клятвы как-то даже насторожила.
А уж когда местный жрец собрался чуть ли не силком тащить нас к алтарю Аллиры, я, откровенно говоря, запаниковала. Вот как поженит она нас сейчас, ни о чем не спрашивая! А зачем бы ей еще понадобилось нас так настойчиво звать?