Страница 72 из 73
Великие Луки ключ к северу в моем случае. Видимо враг знает что мы идем, и здесь поставил заслон. Зачем? Да все просто. Если до зимы проблему с Псковом, Новгородом и всем севером не решить, то зависнет все это до весны. Зимой воевать тяжело, особенно на севере. А по весне мне с юга татары в спину ударят, если здесь заниматься буду делами долго.
Вздохнул.
Тяжело, черт.
Еще Лисовский. Сколько у него сил? Он же тот еще упырь — хитрый, дерзкий, злой. И у него полковники есть, люди с опытом партизанской войны. Не один он всей ватагой командует. То есть он прямо как гетман и есть. Колеблющийся Новгород и стоящий там, еще Шуйским ставленный, воевода. На чьей он стороне? А еще шведы, черт бы их побрал. Король их ой как не рад моим действиям. Но они воюют с ляхами. И я… Хотя я теперь с ними замирился.
Есть риск начать войну всех против всех, а мне это не надо. Нужен мир на западной границе.
А самое интересное, вылезшая откуда-то Республика. Возомнили себя Римом, что ли? Еще императора, легатов, сенаторов и легиона, а также прочие титулы и названия оттуда перекочевавшие возьмут. Хохма какая-то неприятная получается. Прямо насмешка, ведь Москва — это третий Рим. И четвертому не бывать!
В известной мне истории, конечно, тоже все было не гладко. Там шведы играли важную роль и творили очень много неприятного, стремясь прибрать отваливающиеся от московского царства, от России куски. А сейчас кусок отваливался как-то сам собой. Шуйский исчез с арены. Законного царя, хоть как-то и кем-то выбранного, нет. Есть я, признаваемый большой долей служилых людей. Но тем же воеводам, которых Шуйский ставил, на это может быть наплевать.
А еще в Великом Княжестве Литовском сейчас начнется… Усмехнулся невесело.
И получается, что на пограничье будет лазать Ходкевич со своими людьми. Это тоже неясная сила. Он человек тоже опытный и в каком-то смысле даже гениальный. Авторитет имеет. На меня повернется, на Сапегу? Или вообще своими делами этот ясновельможный пан, магнат и полководец, будет заниматься.
Послал я за своим Валуевым. Надо поговорить с ним и ускориться.
Полковник явился быстро, видимо понимал зачем его позвали.
— Да государь, посылал ты за мной. — Спешился, поклонился.
— Садись в седло, проедемся, поговорим. — Махнул я ему рукой.
Он кивнул и через минуту мы, чуть отдалившись от основных походных колонн, затеяли разговор.
— Степан Андреевич твой родич?
— Да. — Валуев кивнул. — Родня, хоть и не очень ближняя. Что-то навроде троюродных братьев мы.
— Доверять ему можно?
Полковник задумался, но вскоре выдал.
— Смута, государь. Тут… Тут никому доверять нельзя, если так уж судить.
— Ясно.
Мы поговорили с ним. Чуть лучше я узнал про Великие Луки, про весь север. Что Псков, как у него политика строится, как ее понимал этот служилый человек. Что Новгород. Какие нравы и почему вече до сих пор еще здесь играет хоть какую-то роль. Какие и где важные точки, местные сильные группировки дворян и детей боярских.
Сложно все было. Но когда в Смуту было просто?
Конные сотни наши немного ускорились. Сегодня мы все равно вставали лагерем где-то в районе развилки. Но я хотел чуть за ней. На запад — Усвяты, куда заходить я смысла не видел. Нужно показать Сапегам, это же их, пока их земля,что я не разбойник какой, а действую в выгодной нам двоим логике. А дальше. На север три-четыре дня пешего марша и Великие Луки. Где-то там стоит наш передовой полк. Готовится встречать врага.
Несколькими днями позднее. Витебск. Военный лагерь. Шатер Льва Ивановича Сапеги.
Старший Сапега выслушивал гонца, явившегося вместе с небольшим отрядом шляхты от Велижа. Волосы его шевелились и в душе было чувство, что он слушает какие-то сказки. Только вот они были истинной былью.
Радовало то, что ситуация в целом складывалась ему на пользу. Складывалась так, только не по его воле, а по мановению руки и действиями человека, которого он…
Сапега вздохнул, признавать, что он боится ему было очень и очень нелегко.
Но! А как не бояться? Когда тебе противостоит настоящий колдун, ведьмак, черт или кто там есть этот Игорь Васильевич. Как можно нормально воспринимать этого московитского господаря, государя, когда он сам влетел в лагерь короля Жигмонта ночью и выкрал его. Сам! А теперь вот, еще и крепость. Крепость! Просто раз и перешла в его руки. Укрепленный, важный город. Не Смоленск конечно, но пограничный крепкий заслон.
— Так, давай еще раз по новой. Как все. Дьявол! Как все это вышло? Что ты видел?
— Я, ясновельможный пан Сапега, ничего своими глазами не видел… — Начал было его вестовой.
— Как так! Как, дьявол тебя разорви, я же вас поставил за ним смотреть, следить. Племянник мой, что?
— Ясновельможный Ян Петр Сапега и мы вместе с полковником господаря московского Чершенским и его людьми в авангарде войска шли к бродам. А потом, потом оказалось, что войска за нами нет.
— Как нет? Оно что! Испарилось? Как! — Негодовал, гудел, старый Сапега. Злость накатывала на него волнами. — Это же войско! Сотни, тысячи человек, обоз.
— Мы ушли в авангарде. Две сотни. Там вокруг эти проклятые леса и болота.
— Вы что! Не догадались кого-то оставить? А? В основном войске? Почему ушли все⁈
Вестовой все больше сомневался в своих словах. То, что ясновельможный пан нервничает, настораживало и даже несколько пугало. Попасть в немилость к роду Сапег дело недоброе.
— Так был приказ…
— Приказ! — Взревел Лев Иванович. — Приказ был следить во все глаза! А не только лицом торговать!
Посыльный дернулся, потупил глаза, уставился в пол.
Сапега вдохнул, выдохнул. Повторил процедуру раз пять, собрался.
— Ладно. Что ты видел?
— Мы вошли в город ближе к полудню. Он уже был взят. Шляхта сидела в конюшне, пленная. Я их видел. Побитые, помятые, лица удивленные и такие, непонимающие что ли.
— Город?
— Пожаров нет, грабежа нет, колонны московитов уже прошли. И ушли на север. К вечеру туда подтянулись эти. — Он искал, подбирал слово. — Чудные пикинеры новые, которыми ксендз руководит.
— Католик?
— Нет. Батюшка, их. С юга он. Полковник… — Задумался. — Серафимом, как ангела его зовут.
— У него еще и ангелы в войске. — Процедил Сапега. — Дальше.
— Дальше Ян Петр приказ отдал, письмо написал и мы с Евой, ясновельможной пани Гонсевской-Пац, двинулись сюда. Как можно скорее.
— Младший Гонсевский жив?
— Жив. В плену.
Сапега потер лоб.