Страница 70 из 73
Они замерли друг против друга. Сапега понял, что это прямое заявление говорит о многом. Он не согласен, он будет мутить воду и поднимать на свою сторону людей.
— Александр, ученик мой. Я… Я все же старше и опыта у меня больше…
— Поэтому я и пришел увидеться с тобой и услышать из первых уст. — Гонсевский продолжал улыбаться. — Я верю. Я надеюсь, что поражение не сломило твоего рыцарского копья и ты все тот же отважный человек. И я верю, что на Сейме ты призовешь собирать знамена. Вести силы всей Речи Посполитой на Москву. Отомстить и за Жолкевского и за нашего короля. Мы не можем! Мы не имеем права спускать то, что сделал этот… Как его там?
— Государь московский, Игорь Васильевич Данилов-Рюрикович. — Четко произнес Сапега.
— Еще один самозванец?
Это резануло по ушам старого канцлера. Александр давил и резко перешел в наступление.
— Это не так важно, ученик мой. — Голос Сапеги стал еще более холодным. — Нам нет смысла воевать с Москвой. Нам нужно! Нужно подумать о Великом Княжестве Литовском!
— А как же Речь Посполитая? Как же ее король? Ее судьба и мысли о ней? Мы же… Мы же часть ее. Разве нет, Сапега?
— Часть. Только вот за последние годы мы все меньше имеем сил и равноправия. Пора бы задуматься об этом. Пора возвысить наше Княжество до должного уровня.
Александр сделал шаг вперед.
— Учитель мой. Так давай сделаем это на поле боя. Соберем войска литовские и сломаем хребет московитскому этому… Государю? Чудно. Прошлых воров и самозванцев сплошь и рядом звали Деметриусами, а этот новый, Игорь, как там…
— Игорь Васильевич. — В голосе канцлера звучала сталь. — И если бы ты говорил с ним, то…
— Я не верю, что мой учитель испугался. Лев Иванович. Я верю что на Сейме услышу должные слова. Или… — Он развел руками. — Или мне придется сказать их самому.
— Ты. Волен. Поступать. Как знаешь. — Сказал, как отрезал Сапега, буравя взором собеседника. — Это твоя правда шляхтича. А я буду говорить то, что велит мне моя правда и мое право.
— Тогда. — Неприятная улыбка расползлась на лице Гонсевского. — До встречи на Сейме.
Он не кланяясь развернулся на каблуках и двинулся к выходу. Люди, пришедшие с ним, повели себя точно так же.
— Дьявол… Процедил Сапега. — Будет нелегко.
* * *
Воинство двигалось. Мы шли в обычном ритме, не торопились, не стремились к ускоренному маршу. Все тот же влажный лес, стволы елей-исполинов вздымались к голубому небу, по которому ветер нес неспешно облака. Небольшое число гатей. Встречающееся по пути. Сырость, комары, мошка, налетающие из окрестных болот.
Вполне обычная атмосфера похода.
Когда солнце уже перевалило за зенит и начало опускаться все ниже и ниже, ко мне привели вестового. Он был измотан, явно мчался во всю прыть и утомился сверх меры. Конь под ним выглядел не лучше.
— От Репнина человек. Говорит, срочно. — Выпалил дозорный, сопровождавший его.
Парень тем временем скатился, почти свалился с седла. Поклонился кое-как. Видно было, что ноги его держат плохо.
— Господарь мой. Я несся, как мог быстро. Сведения важные.
— Говори.