Страница 44 из 73
В целом он выглядел весьма богато. Разительно отличался от того, что я видел здесь на Смоленщине, где было полное разорение. Да и города у Поля за Смуту прилично пострадали от набегов татар и всяких разбойничьих шаек. Остроги там стояли, а вот посады частенько горели, а население разбегалось. Здесь же и дома выглядели крепкими и надворные постройки сооружены толково. Людей правда видно не было.
Но от центра поселения, от небольшого взгорка за овражком, доносился нарастающий шум.
Пройдя несколько улочек и переулков мы пересекли тот самый овражек, через который был перекинут вполне себе солидный мост, ощутимо крепче сделанный чем дамба. Здесь перед моими глазами раскинулся торг. Площадь была полна возов и народу здесь было довольно много.
Слева над оврагом нависал костел, деревянное крепкое строение. Справа, чуть на возвышении, окруженный невысокой стеной дом. Поместье. Ну а за торговой площадью, дальше на восток получается, размещались домишки и складские с виду строения, образующие край площади.
По центру открытой, полной грязищи, частично заложенной бревнами площади, возвышалось неказистое деревянное сооружение.
Лобное место, догадался я. Здесь казнили, миловали, рассказывали новости и зачитывали указы.
Сотня моих бойцов стояла между костелом и особняком. На той стороне оврага, откуда я приехал, также были выставлены дозоры. И дальше, справа на юг, у въезда в городок, я подъезжая, приметил еще своих людей.
А здесь творилось что-то странное. Моя сотня заняла позицию, оружие было готово к бою, ну а напротив людская толпа. Человек с полтысячи. В основном мужчины. Прямо много. Одеты все по-разному, от совсем уж бедных потасканных каких-то личностей, которые, такое ощущение, только что вылезли из грязи, болота, леса. Сущие черти немытые. Но были приличные и вполне солидные, в средней дороговизны одеждах. Сабель тут ни у кого не было. Это явно не были паны, а скорее торговое, ремесленное население. Люди посадские.
Часть из них окружала поместье. Я даже подьезжая приметил пару десятков караулящих со стороны оврага и сидящих там прямо в кустах, которыми он прилично зарос.
— Господарь… Государь приехал… Ну сейчас… Сейчас решим. — Заговорили мои бойцы, когда приметили что мой отряд идет по мосту.
Толпа, что формировалась на площади, гудела.
Тут же от моего отряда отделился сотник и встретил меня вблизи костела, к которому вела переправа.
— Что здесь?
Сотник спешился, пал на колени, склонился.
— Государь, не вели казнить, толпа… Толпа желает Еву Пацовну тебе выдать.
— Кого? — Я не сразу понял.
— Жену старосты местного
— Так… А на кой черт она мне и почему толпа, а не вы? Встань. Негоже валяться.
Сотник поднялся, стряхнул землю с колен.
— Говорят… Говорят сами. Чтобы разора не было. Сами по своей воле город тебе сдают. И всех шляхтичей! Всех до одного выдадут. Ну и… И Еву. Шлях… — Он сбился. — Шляхтянку. Вот.
— Отчего такая милость к нам? — Я усмехнулся.
— Так… Так государь батюшка, просто же все. Боятся.
— Что мы их побьем всех и разорим? — Я усмехнулся.
— Так и есть. Город же штурмом брали. Выстрелы по воротам… — Он усмехнулся. — Хотя ворота — то, одно название. Замок-то ух… В разы-то. А здесь. Ерунда. Филко даже сетовал, что ядра портить придется. Но. Бахнули. Сразу не открывали. Думаю… Не думали они. Думаю… Струсили и запаниковали. — Говорил он быстро, сбивчиво, но суть доводил вполне нормально.
— Так что. А кто главный у них?
— Да там… Там государь сложно. Совет. Поп ихний, латинянский. Ну и пяток пузатых мужей. Как я понял один кабатчик или какого иного заведения держатель и четверо местных… Эммм. — Он задумался. — Ну, людей посадских получается. У них же тут государь, порядки иные. Сложно со словами.
— Понятно. — Проговорил.
— А что Ева?
— Да что? Она с людьми в поместье. Стреляли даже в самых ретивых. В толпу. Ну а мы… Мы к тебе вестового. Толпу остановили. Знаем, ты разора не терпишь. И…
— Все верно. — Я перебил его сбивчивую речь. — Разора нам не надо. Кровь и тем более жизнь Евы и шляхты, что там укрылась у нее, тоже как-то бесполезна. Если они, конечно, на Смоленщине не безобразничали.
— Вот и получается, государь. Мы… Мы не лезем, ибо эти, толпа говорит что они сами. Сами возьмут. А они не лезут, потому что… — Он усмехнулся. — Я сказал, что тебя ждем. Но думаю, счастливы, ибо… Ибо там все же человек двадцать с оружием есть. А эти… — Он сморщился. — Посадские люди, не крепкие.
Ясно. С одной стороны желание выслужиться, с другой страх смерти. С третьей непонимание, что будет если не выслужишься.
— Приглашай от них кого-то одного на разговор. С толпой говорить смысла нет. — Отдал я приказ и добавил. — С двором решать что-то будем. Видимо сами.
Он кивнул, отошел, передал мои слова. Началась некоторая суета. И через пару минут ко мне явился переговорщик. Пока суть да дело, я осмотрелся. Действительно поместье было вполне неплохо укреплено. Строилось оно, как загородный шляхецкий дом. Видно для того, чтобы разделить жизнь служебную, военную и обычную. Все же староста, это не только и не столько командир гарнизона крепости, но еще и человек, занимающийся экономической деятельностью в посаде. И чтобы далеко не отъезжать, резиденция дело хорошее. А еще, судя по нравам шляхты, в такую резиденцию хорошо бы отправлять жену, когда хочется погулять с братьями рыцарями.
Комплекс строений располагался на краю оврага. Скорее всего внутри был свой колодец для снабжения водой. Там присутствовал двухэтажный терем, надворные постройки. Что-то вполне похожее на двор воеводы в уже виденных мной крепостях и острогах. Только вместо складов с оружием, склады для хранения товаров. Насколько я понимал ситуацию.
И человек двадцать прислуги и шляхты засели сейчас там. Ну и супруга старшего и мать младшего Гонсевских.
Наконец-то через ряды моих людей ко мне провели местного священника.
Одет он был не по-нашему. Латинянской веры, это точно. Но, выбор был очевиден. Торгаши могли переругаться из-за выгоды, а батюшка, он и есть батюшка. Он за всех.
Увидел меня поклонился испуганно, перекрестился.
Я спешился и с ходу задал вопрос.
— Чего желаете, люди велижские?
Он малость опешил, перекрестился вновь, поклонился тоже повторно.
— Государь, воевода… Ошибиться боюсь, ведь я человек не служилый. У меня иная… Служба иная.
Чудно, рабом божиим не назвал, боится сильно значит.